Читать ««То, что мы зовем душой…» Избранные стихотворения» онлайн
Александр Семёнович Кушнер
Страница 42 из 44
Дворцом соблазниться, пойти на попятный,
Но, кажется, жизнью велит дорожить,
При всех ее трещинах, шрамах и пятнах.
«Небо погаснет не всё и не сразу…»
Небо погаснет не всё и не сразу,
Свет заходящий похож на восход.
Так у Шопена печальную фразу
Вдруг жизнерадостный всплеск перебьет.
Как перемешано всё в этом мире,
Перетасовано – главный урок.
И по трехкомнатной ходишь квартире,
Как по Венеции, – был бы восторг!
Он и бывает, почти не завися
От объективного смысла вещей.
Были бы мысли, счастливые мысли
В блеске закатных последних лучей.
«Искусство и есть продолжение жизни…»
Искусство и есть продолжение жизни,
Но, может быть, в лучшем ее варианте,
Где нас не заденет ни дальний, ни ближний,
И дело не в шляпе, а дело в таланте.
И ты от судьбы не зависишь и рока,
И нету ни горя, ни смерти, ни страха,
А только полночные вихри Ван Гога,
Венера, Даная, Олимпия, маха.
Искусство и есть продолжение леса,
Искусство и есть продолжение моря,
И нет никакого в искусстве прогресса,
А призрак живет и при нас в Эльсиноре.
И музыка учит расстегивать ворот,
И к шелку фиалок склонившись и примул,
Любить эту жизнь появляется повод,
В стихи ее взять появляется стимул.
Осенний театр
2020
«Таинственный смысл бытия…»
Таинственный смысл бытия
Меня на мгновенье пронзит,
И тут же почувствую я,
Что мной он счастливый забыт.
И, как ни старайся, – вернуть
Его и присвоить нельзя:
Закрыт к нему наглухо путь,
Дорога, тропинка, стезя.
В какую просунуться щель,
Завесу убрать и туман,
Ни куст не подскажет, ни ель,
Тем более – стол и диван.
Ни просьба, ни клятва, ни лесть
Его не смягчат: произвол
И прихоть… И все-таки есть,
И в сердце меня уколол!
«У меня под рукой становились стихами…»
У меня под рукой становились стихами
И вино, и вода, и гора с облаками,
Подражавшими в плотности этой горе,
И Афины с забытыми ими богами,
И запущенный клен в петербургском дворе.
У меня под рукой тишина оживала,
Как волшебная флейта, – ни много ни мало!
У меня под рукой серебрилась сирень,
И привычная комната приобретала
Блеск дворцовый, особенно в солнечный день.
И любовь с ее счастьем и горечью тоже,
И Нева с неотрывно глядящим прохожим
На волненье ее, – заслужил я покой,
И живая строка, ни на чью не похожа,
Возникала в стихах у меня под рукой.
Осениий театр
Осенний театр – это лучший на свете
Театр, я люблю декорации эти,
Трагедию ивы и клена люблю,
И тополь как будто играет в «Макбете»,
И дубу сочувствую, как королю.
И ярко, и горько, и пышно, и сыро.
В саду замечательно ставят Шекспира,
С каким замедлением падает лист,
Как будто вобрал в себя боль всего мира,
И я на дорожке стою, как статист.
Английский театр приезжал на гастроли,
Давно это было, работал я в школе,
Волненье свое не забыл до сих пор.
Но сад, что ни год, те же самые роли
Играет не хуже, великий актер!
И каждую осень печальное чувство,
Счастливое чувство большого искусства
Меня посещает в преддверье зимы.
Да, холодно будет, и снежно, и пусто,
Но дивное зрелище видели мы!
«Плевать на жизнь, – шотландская принцесса…»
Плевать на жизнь, – шотландская принцесса
Сказала, умирая в девятнадцать
Лет, – что ей смерти плотная завеса,
Готовая упасть и не подняться,
И что ей море в пасмурных барашках,
И что ей лес еловый и охота?
Ее душа – не наша замарашка,
А точный слепок с птичьего полета!
А может быть, в ее средневековье
Другая жизнь за гробом проступала,
Как тот ларец за шторкой, в изголовье,
В котором драгоценности держала?
Или в ней было что-то от повесы
И мудреца, философа-гуляки,
Каких Шекспир вставлял частенько в пьесы
И убивал в пылу кинжальной драки?
«Великий Август, бурю претерпев…»
Великий Август, бурю претерпев
На море, не сумел сдержать свой гнев
И статую велел убрать Нептуна.
Не навсегда, на время, дабы тот
Одумался – и впредь по глади вод
Шла ровно императорская шхуна.
Бог должен быть благоразумен. Пусть
Заучит римский кодекс наизусть:
Пора бы знать, чего нельзя, что можно.
Попутный ветер, парус надувай!
Вот и Овидий сослан на Дунай,
Он тоже вел себя неосторожно.
«А вчера на дороге лесной…»
А вчера на дороге лесной
Двое всадников – он и она —
Мимо нас проскакали, какой
Странный случай – и что-то от сна
Было в нем или мифа, вослед
Мы смотрели им долго, они
Предъявили нам то, чего нет
В наши трезвые, ровные дни.
Человек на коне страшноват
И высок и на нас не похож.
Взяли где-то коней напрокат,
И вогнали нас чуть ли не в дрожь
Конский пот, конский топ, сапоги,
Стремена, – и под сенью лесной
Понял я,