Читать «Где же ты, счастье…» онлайн
Ольга Ивановна Маслюкова
Страница 33 из 87
Зорина перелистывала страницу за страницей, впитывая события столетней давности из жизни людей, которые на генном уровне передавали ей то, чего не было в других. И вот опять откровение прабабушки: «…я просила Бога, чтобы он помог мне сломить себя, уничтожить в себе всякое желание. Я жертвовала всем, лишь бы угодить ему, чтобы он не видел во мне изъяны и какие-либо пороки. Мне было трудно. Но стоило ему сказать: «Ты такая мудрая и рассудительная», — и я делала все, что он хотел. Я была до безумия покорной. Я говорила себе: «Он этого хочет», — и трудное делалось легким, горькое — сладким. Вот я и сломила себя. Сейчас нет во мне желаний, нет воли, нет ничего, как будто меня самой нет… и его уже нет…»
Зорина остановилась. Перевела дух, посмотрела куда-то в пространство и задумалась: «Не могу понять, о ком прабабушка пишет… Кто же этот мужчина? Прадед или… нет, это был другой мужчина. И она его любила. Свои чувства она могла излить только в личном дневнике, в этой тетради. И это был ее любовник. Надо же…»
Девушка покачала головой и продолжила читать:
— Мне было страшно. Ты прячешься, начинаешь стыдиться, пробираешься вдоль стенки, чтобы тебя не заметили, — говорил он.
— Это неправильно.
И я ему отвечала:
— Я всю жизнь прижимаюсь к стенке, делаю вид, что меня нет; стараюсь быть невидимой. Я убила себя. А если бы возмутилась? Но теперь поздно. Здесь я мертвая рядом с другим, живым. Он подходит ко мне, хочет что-то сказать и ждет, чтобы я заговорила, но у меня нет слов, и мы оба молчим, а если говорим, то это похоже на беседу глухонемых. Вижу, что трудно ему, так трудно, как никогда. Он ждет признания, а я ничего не могу сделать. Я виновата, прости меня, Господи! Ты ведь сам меня создал такую. Я ничего не могу, ничего не хочу, я только люблю. А если я виновата, казни меня, Господи, а не его, возьми душу мою вместо его…»
На этом записи прабабушки обрываются и далее продолжала ее дочь, Ксения Михайловна, которая описывала очередное приготовление зелья.
«Я никогда не узнаю подробностей о жизни и любви прабабушки, — с горечью подумала Зорина. — Эх, как поздно мы понимаем, что нужно спрашивать про своих предков тогда, когда хоть кто-то жив и что-то помнит. Ведь бабуля наверняка знала о своей матери все. А сейчас и спросить не у кого. Вот откуда я узнаю, что было дальше, чем же все закончилось», — с досадой думала внучка.
Она находила в тетради много мудрых мыслей, описания рецептов приготовления зелий от разных недугов, средств от сглаза, заговоры. Большую часть тетради занимали записи Ксении Михайловны. Бабушка не рассказывала в ней о своей жизни, как ее мать. Много внимания уделяла описанию колдовства или, как говорила Зорине, энергоинформационной структуре. Зорина листала страницы, с волнением погружаясь в жизнь своих предков, и совсем не замечала времени. Отвлеклась от чтения тогда, когда снизу донесся глухой звук часов, которые пробили дважды. Девушка отложила тетрадь и вслух с удивлением произнесла:
— Я могу ворожить, могу заставить человека любить, болеть и даже умереть. Там рецепты на все случаи жизни, магия черная и белая. Столько загадок… Просто голова кругом.
Она взглянула на электронные часы: «Ох, и не заметила, как ночь наступила. Пора спать. Но не хочется…» Зорина спустилась в столовую, открыла холодильник, налила стакан молока и устало опустилась на стул. Джейк крутился возле ног, как вдруг насторожился, поднял уши.
— Что с тобой? Почему так волнуешься?
Джейк громко залаял, но быстро успокоился. Пес лаял тогда, когда чувствовал постороннего человека. Но в доме никого не было.
— Джейк, тихо ведь, никого нет. Что случилось?
Джейк с лаем помчался по коридору, но скоро вернулся. Сел возле ног хозяйки и преданно посмотрел в глаза.
— Конечно, ты выспался и теперь тебе нужно играть. Нет уж, я пойду спать, а ты будь здесь и охраняй меня, — приказала она ему.
Допив молоко, Зорина уже хотела подняться и направиться к себе в комнату, как Джейк снова побежал по коридору первого этажа и остановился возле спальни бабушки. Зорина подошла к двери, прислушалась. Было тихо. Она по привычке постучала в дверь, как делала когда-то, и толкнула ее рукой. И когда дверь открылась без помощи ключа, по ее телу пробежал озноб. Она тут же включила свет. Джейк забежал в комнату и стал скулить.
— Я же закрыла ее на ключ… Или забыла? — подумала она.
— Джейк, здесь никого нет, бабули больше нет. Пошли отсюда.
Пес опять заскулил, выбежал из комнаты и сел напротив комнаты Марты. Зорина подумала: «Неужели я забыла закрыть дверь на ключ? Четко помню, что закрывала, ключ положила в карман брюк. Но почему так волнуется Джейк? Скучает, наверно, по бабуле». Зорина выключила свет и хотела выйти, но заметила, что шар, который стоял на комоде, засветился красным огнем. Девушка стояла как вкопанная, не могла сдвинуться с места. Шар разгорался все ярче и ярче, и вдруг она услышала голос, который, как ей показалось, глухо звучал со стороны шара: «Ты прочитала тетрадь? Я не успела тебе сказать, как нужно пользоваться ею. Ты теперь не сможешь быть такой, как мы. Я хотела тебе передать это искусство, но не успела. Не пытайся избавиться от нее. И тем более сжечь. Если ты это сделаешь, потеряешь самое дорогое».
Голос смолк, шар погас, и Зорина схватилась за голову от неожиданной боли. Она без сил упала на кровать и закрыла глаза. И тут же в подсознании возник образ бабули. В своих мыслях она пребывала с ней и четко видела ее в темно-коричневом платье, в белом платке, оттенявшем все морщинки на лице.
Когда Зорина открыла глаза, было утро. Обвела взглядом комнату и от нахлынувшего ужаса вскочила с кровати. «Почему я здесь? Я всю ночь проспала в постели бабули,