Читать «Течет река Мойка. Продолжение путешествия… От Невского проспекта до Калинкина моста» онлайн
Георгий Иванович Зуев
Страница 79 из 138
Этот же талантливый зодчий был автором проекта главного городского семейного дома графа Владимира Александровича в Санкт-Петербурге на Тучковой набережной, 12 (позже набережной Макарова).
Во второй половине 90-х годов XIX столетия приобретенный графом В.А. Стенбок-Фермором шуваловский особняк на набережной Мойки, 90/1, арендовал отставной поручик лейб-гвардии Конного полка, князь Владимир Николаевич Орлов (1868–1927), разместившийся в старинном особняке со своей молодой супругой Ольгой Константиновной, урожденной княжной Белосельской-Белозерской.
Князь Владимир Николаевич Орлов был правнуком Федора Григорьевича Орлова – сподвижника императрицы Екатерины II и внуком государственного деятеля князя Алексея Федоровича Орлова, активного участника подавления восстания декабристов, фаворита Николая I, назначившего своего любимца шефом жандармов (1844–1856 гг.). Длительное время князь Владимир Николаевич входил в число наиболее доверенных лиц императора Николая Александровича и его супруги Александры Федоровны, занимая должность руководителя канцелярии главной квартиры царского двора.
Однако, не сумев «сработаться» с новым императорским фаворитом Григорием Распутиным, князь Владимир Николаевич на следующий же день после ссоры с этим политическим авантюристом внезапно лишился своей должности во дворце и многолетнего императорского доверия. По поручению Николая II и царицы сиятельному князю вежливо объявили, что «…ее Императорское величество более не желают его видеть».
Приятель князя Владимира Николаевича Орлова – генерал-лейтенант А.А. Мосолов, назначенный на вакантную должность начальника канцелярии Императорского двора, называл своего предшественника «…человеком культурным, но любившим, к сожалению, острое словцо».
Владимир Николаевич Орлов
Оставшись не у дел, князь Владимир Николаевич, весьма состоятельный человек, занялся своим хозяйством, купил в 1906 г. у графа Владимира Александровича Стенбок-Фермора арендуемый у него дом на набережной Мойки, 90/1, заново отделал и меблировал его. Тот же генерал-лейтенант Мосолов, навестив своего приятеля в доме на Мойке, после ремонта особняка отметил в своих воспоминаниях: «…особняк по внутренней обстановке походит на музей. У супруги собирались дипломаты и дамы, щеголяли в платьях от лучших портных Парижа». Время опальный князь прекрасно скрашивал своим фанатичным увлечением автомобилями. Поговаривали даже, что «…князь В.Н. Орлов являлся горячим поборником идеи автомобилизма и якобы принял на себя функции личного шофера великих князей».
Супруга князя Орлова – Ольга Константиновна (1872–1923) – всегда изысканно одевалась и являлась признанной законодательницей мод петербургского бомонда. В любое время элегантно одетая, первая модница Северной столицы, Ольга Константиновна величественно отодвигала петербургских дам высшего света на второй план безумной роскошью и необычностью своих многочисленных парижских туалетов. Княгиня Орлова, в девичестве княжна Белосельская-Белозерская, была не только родовитой, но и весьма богатой дамой. Ее батюшка, князь К.Э. Белосельский-Белозерский, являлся потомком древнейшего дворянского рода Рюриковичей – русской княжеской и царской династии, в том числе великих князей киевских, владимирских, московских и русских царей. Последним правителем этой династии стал русский царь – сын Ивана IV Грозного – Федор Иванович. Мать-княгиня была родной сестрой знаменитого генерала Михаила Дмитриевича Скобелева.
Современники считали княгиню О.К. Орлову «…самой элегантной женщиной Петербурга». В столице о ней распространялись самые невероятные истории, слухи и бесконечные рассказы о ее безумных тратах на туалеты и шляпы. «Санкт-Петербургские ведомости» отмечали: «Княгиня Орлова была, несомненно, самой выдающейся фигурой петербургского большого света. И хотя она не была красавицей, но выглядела до того грациозно, что ее невозможно было не заметить в обществе. И действительно, княгиня была наделена пусть жестковато-холодной, но грациозностью, пусть предстающим как бы на постаменте, но благородством, пусть несколько угловатым, но изяществом. Гордо посаженная голова на красивой шее, как будто бы нелепая шляпа, ампирный стиль в обстановке и модерн в одежде княгини».
Правдоподобность такой характеристики княгини Ольги Константиновны Орловой подтверждается в ее знаменитом портрете работы Валентина Александровича Серова. Известно, что Серов не любил выполнять заказы богатых и знатных людей и лишь изредка все же делал некоторым исключения. В частности, он с удовольствием согласился написать портрет княгини Орловой, поскольку для него был интересен образ этой женщины из аристократического круга с переданной по наследству значительностью своего существования, человека, лишенного общепринятого чувства душевного тепла, естественной доброты к окружающим. При дружеском разговоре с директором Эрмитажа и заместителем управляющего музея, императора Александра III, графом Д.И. Толстым, Серов довольно обстоятельно разъяснил своему приятелю план задуманного решения создания портретного образа княгини Орловой, иллюстрируя свой рассказ отдельными меткими фразами: «А я Ольга Орлова, и мне все позволено», «И все, что я делаю, хорошо!».
Ольга Константиновна Орлова. Портрет работы В. Серова
Образ королевы столичного бомонда оказался весьма сложным и довольно противоречивым. В портрете Ольги Константиновны Орловой Серов – художник редкого таланта – подметил не только классовую сущность знаменитой столичной аристократки, а написал изображение женщины с чертами целого ряда человеческих недостатков. Портрет справедливо назвали шедевром. Он был написан Валентином Александровичем в самом конце его жизни. Работа над портретом заняла три года и проходила в двух знаменитых столичных домах – в одном из залов нового особняка князя В.Н. Орлова на набережной реки Мойки, 90/1, или в старинном дворце ее родителей – князей Белосельских-Белозерских, на углу Невского проспекта и набережной реки Фонтанки.
В феврале 1911 г. художник наконец завершил работу над портретом княгини Орловой и впервые продемонстрировал его своим друзьям – художнику А.Н. Бенуа и графу Д.И. Толстому – директору Эрмитажа. Удовлетворенный завершением работы Серов согласился с их объективной оценкой своего труда, чувствуя при этом, что на этот раз действительно произвел на свет нечто особенное.
Столичные газеты с восторгом откликнулись на появление нового замечательного творения известного петербургского художника. О портрете княгини О.К. Орловой «Санкт-Петербургские ведомости» тогда опубликовали весьма интересную статью газетного рецензента А. Камышникова. Высоко оценивая новую работу В.А. Серова, рецензент писал: «В портрете кн. Белосельской-Белозерской как бы синтезированы черты родового аристократизма с изощренной психологической тонкостью современной женщины. Острое, неожиданно резкое, выступающее вперед колено как бы намеренно подчеркивает исключительную нервность и характерность нашего века. В картине есть тот благородный стилизм, через который будущие поколения угадывают сокровеннейшие черты давно ушедшей в прошлое эпохи». Этот же рецензент оценивает портрет с точки зрения движения отечественного искусства, смело заявив, что произведения, подобные портрету княгини Орловой, «… являются как