Читать «Тринадцать заколдованных котов. Сказки и легенды Британских островов» онлайн

под подушку, чтобы убедиться, что ему это не во сне привиделось. Но там ничего не было! Пока он спал, Мари снова надела кольцо на палец, а остальное бросила в колодец.

— Да нет, не могло мне это присниться, — сказал он жене, — ведь до сих пор от работы в поле все тело ломит. Я же откопал несколько монет и положил их сюда вместе с кольцом, которое ты нашла. Куда они подевались?

— Наверное, волшебницы пришли, забрали свое добро, Сьюмас, и опять спрятали где-нибудь в поле, — ответила она. — Может быть, если ты снова начнешь копать…

При этих словах Сьюмас громко застонал, повернулся на другой бок и снова заснул. На следующее утро он встал, оделся, плотно позавтракал и отправился ловить форель. Со вздохом посмотрела Мари на мужа, опять принявшегося за старое, но тут же украдкой улыбнулась: картофель-то он все-таки посадил!

Слабый, да прилежный лучше сильного, да ленивого.

ДОЧКА ПЕКАРЯ

Английская сказка

Хочешь знать, почему сова так тоскливо кричит по ночам: у-ух, у-ух? Тогда слушай.

В давние времена, не в мои и не в твои, водилось в Англии много всякой нечисти. Жили в лесах и горах паки и лейдли-змеи, великаны и говорящие жабы. А еще были в Англии могущественные феи. Они часто являлись людям в человеческом облике и наказывали тех, у кого злое сердце.

Как-то вечером одна такая фея переоделась старушкой и отправилась в графство Херефордшир: дошел до нее слух, что в одной деревушке кто-то обижает бедняков.

Пришла фея в эту деревню, ковыляет в своих опорках по улице и видит — пекарня. «Дай, — думает, — зайду». Зашла, в пекарне темно, только печка светится красными угольками, и такой дух от горячего хлеба идет! У стола хлопочет дочка пекаря, пригожая на вид девушка. Замесила в квашне тесто и поставила поближе к огню, чтобы скорее поднялось. Потом стала вынимать караваи, постучит по каждому, послушает, готов ли, и посадит на стол к другим — пусть отдыхают.

— Дай кусочек хлеба бедной старушке, — попросила фея у дочки пекаря.

Услыхала та чей-то жалобный голос, оторвала кусочек теста и, не сказав доброго слова, сунула его старушке в протянутую руку.

— У меня дома холодный очаг, — сказала старушка, держа тесто в дрожащей ладони. — Испеки этот кусочек у себя в печке со своими караваями.

Дочка пекаря даже не взглянула на бедную старушку, но все-таки взяла у нее тесто, кинула на лопату к своим караваям и отправила в печь.

Испеклись караваи, вынула их девушка. Что такое! Старушкин каравай самый высокий, самый пышный; протянула она к нему руку, а дочка пекаря оттолкнула ее и говорит:

— Это не твое. Убирайся отсюда, грязная попрошайка!

Как ни просила старушка, не отдала ей дочка пекаря каравай. Но правда, смилостивилась и протянула кусочек теста поменьше прежнего.

Опять произошло то же самое. Вынула дочка пекаря каравай из печки, а старухин опять больше всех. Протянула руку старушка — оттолкнула ее девушка и стала гнать прочь. Долго просила старушка свой каравай; смилостивилась наконец дочь пекаря и сунула ей в руку совсем маленький кусочек теста.

Испекся третий каравай, еще выше, еще пышнее прежних. Протянула старушка руку — оттолкнула ее девушка, и вдруг — о чудо! — превратилась старушка в красивую молодую женщину, высокую и статную, вместо лохмотьев — сверкающий плащ, вместо клюки — тонкая блестящая палочка. А дочка пекаря, такая гордячка, ничего не видит, отворотилась в сторону.

Стала она сажать караваи на стол, да и глянула нечаянно на незваную гостью, а перед ней вместо старушки — прекрасная фея. Задрожала дочка пекаря, упала на колени и стала умолять, пусть фея возьмет все-все до одного караваи. Но было уже поздно.

— Так вот у кого в этой деревне злое сердце, вот кто обижает бедняков, — нахмурилась фея.

Напрасно дочка пекаря умоляла фею простить ее. Подняла фея свою палочку и коснулась девушки. В мгновение ока съежилась гордячка, уменьшилась, вся перьями покрылась и стала совой. Закричала: у-ух! у-ух! — и вылетела в окно.

И по сей день слышат люди, как она ухает по ночам. Только стемнеет, кружит она над деревней, летает с вяза на вяз и тоскливо так кричит: у-у-у! у-у-у! Ноженьки зябнут!

МУДРОСТЬ КОРМАКА

Ирландская сказка

Когда в эпоху, давно минувшую, газеты потчевали нас шутливыми историями о королях, благополучно отцарствовавших когда-то, я каждый раз мысленно возвращался к королю Кормаку и к правдивым старинным летописям, которые сообщали мне и о нем, и о том раннем времени.

— О, Кормак, внук Конала, — спросил Койрбре, — каковы были твои обычаи в юности?

— Нетрудно сказать, — отвечал Кормак. —

Я слушал лес,

я глядел на звезды,

я избегал тайн,

я молчал в толпе,

я говорил с людьми,

я был кроток на пирах,

я был горяч в бою,

я был нежен в дружбе,

я был великодушен со слабыми,

я был тверд с сильными.

. .

я не был высокомерен, хотя был силен;

я не обещал ничего, хотя был богат;

я не хвастал ничем, хотя был искусен во многом;

я не говорил плохо о том, кто отсутствовал;

я не поносил, а восхвалял;

я не просил, но давал,

ибо только эти обычаи делают юношу мужем и истинным воином.

— О Кормак, внук Конала, — спросил Койрбре, — а каким обычаям следовать мне?

— Нетрудно сказать, — отвечал Кормак, — если следовать учению:

Не смейся над старым, если ты молодой;

и над бедным, если ты богатый;

и над хромым, если ты проворный;

и над слепым, если ты зрячий;

и над больным, если ты здоровый;

и над тупым, если ты способный;

и над глупым, если ты мудрый.

. .

не будь слишком умен и не будь слишком глуп;

не будь слишком самонадеян и не будь слишком застенчив;

не будь слишком горд и не будь слишком скромен;

не будь слишком разговорчив и не будь слишком молчалив;

не будь слишком суров и не будь слишком добр.

Если ты будешь слишком умен, от тебя будут ждать слишком многого;

если ты будешь слишком самонадеян, тебя будут избегать;

если ты будешь слишком скромен, тебя не будут уважать;

если ты будешь слишком болтлив, на тебя не будут обращать внимания;