Читать «Избранная лирика Востока» онлайн
Захиреддин Мухаммад Бабур
Страница 18 из 21
Сумрак обид нужно ль таить между друзей?
Дружеских слов светоч зажги, сумрак рассей.
Но, отшвырнув сердце мое, как ты могла Мне отказать в слове одном, в капле тепла?
Ах, для чего даром слова тратит Бабур?
Разве тебе той же ценой платят, Бабур?
Пери своей много Бабур слов приберег, Гордость блюдя, скажет он суть, и — за порог!
Но если ты будешь себе так же верна, Если опять не проронишь правды зерна, —
Значит, свою злую судьбу горько кляня, Сам я решу: в мире — любви нет для меня.
Раны своей в чуждых краях не залечу, Но удалюсь. Голову лишь в путь захвачу.
Роза! Пришли скорый ответ или — клянусь — Корчась от мук, я, как письмо, в свиток свернусь».
О ветерок, быстрей лети, найди порог, Владычицы моей, прекрасной, как цветок.
Лети, мой верный друг, лети в далекий край, Мой стон, мои слова неверной передай:
«Свой открывая лик, ты мой смущала лик, Ты, сердце взяв мое, с ним поиграла миг.
В мечтах моих и снах ты не такой была, Не думал я, что ты коварна так и зла.
Зачах я, изнемог, делами пренебрег, Стихами пренебрег, друзьями пренебрег.
Покой в твоем краю я потерял, поверь, Но в сторону мою ты не глядишь теперь.
Твой взгляд и речь твоя, как хизрова вода.
Где отыскать ее, идти за ней куда?
Где слово, что ко мне с твоих слетает губ?
Ручей воды живой всегда на влагу скуп.
Участия слова врачуют от обид — Та, кем обижен я, по-прежнему молчит.
Владычицей моей, пресытившейся мной, Я брошен и забыт, бессильный и больной...»
Болтливостью, Бабур, не очень-то греши, Не унижай себя, не раскрывай души.
Ты, друг, по простоте доверчивым не будь, Из слов возьми лишь те, что выражают суть,
Скажи своей луне: «Коль не напишешь мне Того, что говорят любимым в тишине,
Пойму, что я тобой отвергнут, и тогда
Уйду я навсегда неведомо куда.
И если вновь письма в ответ я не дождусь, То, как твое письмо, сам в свиток я свернусь».
3
«О ты, что лучших жен затмила красотой.
Которой посвящен корана стих святой!
Я — жалобщик простой, проситель твой, а ты — Владычица владык на троне красоты.
Что горестней разлук? Я разлучен с тобой.
На сотни страшных мук я обречен судьбой.
Мне горе суждено — я слезы лью рекой, Я потерял давно и разум и покой.
В моих глазах давно не отражалась ты, Но в сердце все равно навек осталась ты.
Вдали твоих бровей я согнут сам, как лук, Я болен от разлук. Смертелен мой недуг.
Мне б убежать скорей — судьбой наказан я, Узлом твоих кудрей я скован, связан я.
Я раб твоих очей, твоих речей я раб.
Чтоб это пережить, я сердцем слишком слаб.
Когда б твое лицо увидел бы опять, Покинул бы я мир: что в нем еще желать?
Как прежде, знаю я, твой лик сейчас суров. Хоть слушаешь меня, моих не слышишь слов.
Быть может, про меня плохое говорят, Враги, лжецы тебе вливают в сердце яд.
Рассеет правда ложь в конце концов, мой друг, И посрамит тебя и всех лжецов вокруг.
Свет сердца моего, другим не стал Бабур, Тебя ни на кого не променял Бабур.
И если сто мечей мне на главу падут, Блестя огнем очей, сто гурий промелькнут.
То все равно в душе и в сердце будешь ты, И будут лишь тобой полны мои мечты.
Что мне в удел ни дашь, чего мне ни пошлешь.
Печаль все будет та ж, страдание все то ж.
Любимая моя, нет лжи в моих словах, Порука — жизнь моя, свидетель мой — аллах!
Достал я все слова со дна своей души.
Права ль ты, не права ль — подумай и реши.
Реши, но не спеши — взвесь все мои слова!
Я сердце протянул, ты взяла сперва,
Но бросила его, возьми назад скорей.
Отдай взамен свое, брось добрый взгляд скорей.
Что б ни решила ты, всегда счастливой будь.
Царица красоты, всегда красивой будь!
Веселой будь всегда, здоровой будь всегда, Всегда, всегда, всегда — до страшного суда».
4
О ветерок, ты не рысцой — вскачь устремись К улице, где стройный стоит мой кипарис!
Вихрем рванись, взвейся в полет свой вихревой
И закружись над дорогой мне головой.
И опустись, и преклонись раньше пред ней, И доложи так обо мне ханше моей:
«Я заболел, я изможден, словно Меджнун, Разумом стал я поврежден, словно Меджнун.
Знаешь ли ты, пери моя, сколько я лет
Мучусь, томлюсь, жду — но тебя, милая, нет!
Только один друг у меня — мысль о тебе, В мире одна только родня — мысль о тебе.
Ты же ко мне, пери, была столь холодна, Зная мои муки, мою боль — холодна!
Как же ты столь черствою быть годы могла, Как же такой страстью моей пренебрегла!
Если своей опьянена ты красотой, То и меня чары своих чар удостой.
Верность блюдя, и под плетьми частых обид
Был я тебе верен, но был все же забыт.
Я ли тебе не уплатил дань? И за что!
Я ль роковой не преступил грани? За что?
Я ль не дошел и до того, чтобы проклясть Дружбы стезю, плотской любви грозную страсть?
Чуть на себя не наложил тяжкий запрет —
Чуть ли себя не бичевал, словно аскет».
Все я отверг, все заклеймил, думал — конец.
Вдруг от моей пери ко мне прибыл гонец!
С вестью благой прибыл ко мне посланец тот: «Встречи, Бабур, жди — недалек счастья восход!»
Как потрясли душу мою вести слова!
Радость мою чем изъясню? Есть ли слова?
Смею ли я верить письму? Вестник, ответь!
Или опять в ласке письма — скрытая плеть?
Если слова искренни, что ж пери сама, Ветер взнуздав, не принеслась вместо письма?
Я ли, Бабур, не изучил ветрениц нрав?
Мне ли не знать, сколь он жесток, сколь он лукав?
О, возвратись, добрый гонец, к ханше души, Ей доложить слово мое ты поспеши.
Скажешь ей так: «Ты бы мое сердце спасла, Если б сама прибыла вдруг вместо посла.
Мне оказав через посла милость и честь, Милость еще сделай, скажи — правильна ль весть?
Мне уж гореть невмоготу врозь