Читать «Великая княжна Настасья» онлайн
Айлин Лин
Страница 48 из 80
При виде Милавы глаза Мокши расширились от ужаса, чуть не выкатившись из орбит, зубы выбили громкую дробь, руки мелко затряслись. Не в силах сказать и слова, он попытался повалиться в ноги княгине, но Руслав отшвырнул его к стене.
Смотрела на них Милава долгую томительную минуту, губы её были плотно сомкнуты.
- Выведи их в дружинную избу, можешь не прятать, долго им не прожить, - бросила в итоге она и направилась к выходу.
Узников привели в трапезную, недобро глядели на них гридни: сжимались кулаки, желваки проявились на скулах.
Милава замерла над пленниками:
- Сейчас же расскажете мне всё, что утаили от моей дочери, - молча она взяла протянутый кем-то факел и прижала его к щеке Мокши. Тот заверещал от боли, в воздухе резко пахнуло жжёным волосом.
- Не гневайся, княгиня, всё скажу! - он зажал щёку руками, мелко тряся головой.
- Ну!
- Об одном молю, сохрани жизнь моим сыновьям, не знали они всего, подчинялись лишь моему слову.
- Всё от тебя зависит, чего мы ещё не знаем, что ты скрыл? – Милава замерла над Мокшей, как богиня возмездия.
- Отправил я гонца к Ярополку, с перстнем своим, видел, как с Могутой княгиня молодая запирается за клетями, да и подглядел, когда у них там полыхало, как от огня греческого. На словах велел передать я это великому князю.
- Когда это было? – резко бросила Милава.
- Почитай в аккурат за седьмицу до битвы, - заискивающе, даже подобострастно заглядывая в глаза, промямлил Мокша.
- Что за огонь такой неведомый? – обернулась ко мне матушка.
Наскоро, без деталей, я объяснила, как нам удалось оборонить город.
Тяжело опустилась княгиня на скамью:
- Значит, уже знает обо всём Ярополк, жди со дня на день его гонцов, - она устало провела по лицу ладонью.
- Княгиня, заступница, смилуйся, всё проклятый византиец виноват, соблазнил меня дарами и посулами… - тихонько скулил Мокша.
В эту минуту Лазарь осклабился:
- Так ты моих подарков не гнушался, весточки для хана вовремя возил, - лицо его было на удивление спокойно, ждал он своей участи без страха.
Варвара, до этого молча стоявшая поодаль, сделала быстрый шаг к пленникам, лицо исказилось яростью:
- Долго над нами печенеги забавлялись, дозволь, княгиня, и мне над этими потешиться? - воскликнула она, замерев в воинственной позе.
- Стой! - перехватила я её, - потом будем думать, что Ярополку говорить, и убить всегда изменников успеем, а ежели они ещё нам сгодятся?
- Для чего? - взметнулись вверх густые брови Варвары.
- Видела ваш греческий огонь, - обернулась я к византийцу, - есть ли ещё у тебя?
Он сидел с видом чинуши, к которому пришли на приём простые смертные. Смерил меня долгим взглядом, заговорил, словно делал великое одолжение:
- Так ты и есть молодая княжна? – глаза византийца смотрели испытующе. - Умна-а-а, - прицокнул он в деланном восхищении языком. - Не одолел я твоей хитрости, - казалось, пленник рассуждает сам с собой, не особо обращая на нас внимания.
Тут не выдержала Варвара, сжала кисть Лазаря так, что послышался хруст костей. Мигом, как маска, слетела с лица его невозмутимость:
- Стой, воительница, спрашивай, всё отвечу! – и куда вся спесь подевалась?
Так же молча моя телохранительница отошла в сторону, кивнув мне, чтобы продолжила допрос.
- Греческий огонь?
- Ах да, - византиец, морщась, потирал руку, - нет его больше. Только два горшка удалось привезти. Знаешь ли ты, сколько он стоит?
- Можешь доставить ещё?
- На то нужно разрешение самого василевса, одного золота мало.
Поляница сделала шаг к пленнику.
- Но я могу попробовать, - быстро продолжил он, косясь на разгневанную валькирию.
- Что предлагаешь? – у меня уже созрел план, как использовать диковинку.
- Отправь меня в Константинополь, добуду я тебе ещё греческого огня.
Милава страшно расхохоталась:
- Неужели думаешь ты, змей царьградский (прим. автора, Царьград – славянское название Константинополя), что отпустим мы тебя? Али глупые девки перед тобой, которым ты в ставке хана юбки задирал?
Лазарь побледнел и осёкся:
- На всё, воля твоя, княгиня.
- Вот именно, то в моей власти жить тебе или сдохнуть, как собаке. Будешь юлить да выкручиваться, велю живьём сжечь, а перед этим шкуру твою продажную снять, - слова сами вырвались из груди, даже обдумать не успела. Странно, но в этот миг даже толики жалости не всколыхнулось в душе, сама бы я поднесла, не раздумывая, факел к «карающему» костру. Новые чувства немного пугали, но это была не жестокость, что-то другое – неумолимость, безотвратность судьбы. И безжалостность матушки можно было понять, не рассказывала она, что было с ней в плену, только замечала я, какой болью наполнялся взор Милавы, когда речь заходила об Илдее.
Я подошла ближе к Лазарю:
- Кто доставил огонь хану? Не ты ведь. Возводить катапульты степняков научили твои люди?
- В прозорливости тебе не откажешь, - всё ещё морщась, ответил тот, - да, это я и мои люди всё сделали, да только не осталось моих помощников в живых… - казалось, что он искренне сожалеет об их гибели, но я не верила.
- Выходит, нам нужен посланец. Есть ли знак для василевса, как отличить твоё письмо?
- Перстень, приложи его к грамоте.
Я окинула взглядом наших пленных. По всему видно, сыновья Мокши сильно привязаны друг у другу, может, получится использовать это.
- Отправим твоего старшего в Царьград. Ты – развернулась я к Лазарю, - пиши своему василевсу, пусть ещё один горшок выделит. На золото тоже не поскупимся.
Молча поднялась Милава, подступила к узникам.
- Сегодня же отправляйся, времени у вас немного. Скоро начнётся весенняя распутица. И помни, предашь нас, велю с твоего брата по клочкам кожу содрать или ещё что придумаю, но умирать он будет очень долго, - княгиня обернулась к гридням, - несите бересту.
Продолжительных уговоров для пленников не потребовалось, получив послание для василевса, старшего сына Мокши приодели, накормили и выслали из города.
Остальных отправили в поруб. Казнить мы их всегда успеем.
Провожая нас взглядом из дружинной