Читать «Давай не будем, мама!» онлайн
Алсу Идрисова
Страница 49 из 71
Как короток шаг от статуса счастливой тетки до несчастной идиотки, до…
Как там эта цаца про меня сказала? Домохозяйки-курицы, во!
Обстановка в доме продолжает напоминать военную. Настена, правда, перестала устраивать истерики, стала тихой и замкнулась в себе (с этим тоже, полагаю, еще предстоит разбираться!), а вот Алена…
После того как Сережа рассказал девочкам о нашем предстоящем разводе, она изменилась до неузнаваемости. Всегда, с самого рождения, она была папиной дочкой: они с Сережей хорошо понимают друг друга, могут разговаривать часами обо всем на свете. А тут вдруг…
– Девочки, выходим через пять минут! – сообщает Серега. – Подвезу вас в школу сегодня.
– Я с предателями в одной машине не езжу! – не глядя на отца, говорит Алена. Одевается и быстро убегает, оставив его расстроенно глядеть ей вслед.
– Алена, давай поговорим! – Серега вынимает из ее ушей наушники, садится рядом.
Она смеряет его презрительным взглядом и цедит сквозь зубы: «Я с предателями не разговариваю!» Уходит из комнаты, демонстративно громко хлопая дверью.
Вчера я застала ее с ножницами в руках в нашей спальне. Наклонившись над кроватью, она быстро кромсала что-то белое, подозрительно похожее на рубашку Сережи.
– Ты что делаешь?! – убедившись, что это действительно его рубашка, я выдернула из безвольно упавших рук ножницы.
Алена упала на кровать и зашлась в рыданиях.
– За что он так со мной, за что?! Он мне больше не отец, пусть не называет меня своей дочерью, я не могу ему это простить, не могу!
– Ты здесь ни при чем, он по-прежнему любит тебя, – попыталась втолковать я ей. – Это мы решили развестись, дочь, мы! Так бывает в жизни: люди с годами понимают, что не подходят друг другу, и создают новую семью, где чувствуют себя более счастливыми.
– А ты? Ты тоже чувствуешь себя счастливой? – живо спросила Алена, поднимая на меня воспаленные глаза. – Не ври себе. И мне заодно. Всю жизнь врете, врете… Не надоело?!
– Больше не режь папины вещи! – сухо сказала я, уходя от ответа. – Они здесь совершенно ни при чем.
Я понимаю состояние Алены – мне кажется, что понимаю. Сама я ощущаю себя еще гаже, но держусь. Точнее, держу лицо. В течение дня. Улыбаюсь на автопилоте, делаю привычные дела, говорю что-то, слушаю радио на кухне, разговариваю с Аркашей по телефону. Чтобы потом, ночью, укрыться с головой одеялом и дать волю слезам.
И Серегу мне тоже жаль – он явно не ожидал такой реакции от своей любимицы.
Сегодня, в очередной раз остро ощущая свою вину, он принес мне карточку и сказал:
– Тут деньги, приличная сумма. Хотел открыть карту на имя Алены, но она отказывается – «Мне от тебя ничего не нужно, говорит», – губы его болезненно скривились.
– Ей отец нужен, – заметила я. – Но она думает, что скоро лишится тебя.
– Да я объяснял ей уже… В общем, тут деньги. Люб, распорядись как надо. Ты же всегда умела деньгами распоряжаться. Купи там себе, девочкам… Может, машину купишь – на дачу ездить будешь. Сама… – растерянно закончил он и, не дожидаясь моего ответа, поспешно вышел.
Боится. Боится решающего разговора. А он будет, этот разговор. Надо определиться с датой. С датой развода. Я не тороплю его, сам он тоже не горит желанием. Но дальше так продолжаться не может. Мы живем вместе, но уже не являемся семьей – и всем от этого плохо.
Пора ставить точку, Люба, пора отпустить…
Интересно, сколько здесь? Если подумать, мне и в самом деле нужна будет машина. Вот только… Я уже давно не садилась за руль и наверняка подрастеряла все навыки. Боюсь, мне снова придется начинать с азов. Может быть, нанять инструктора по вождению?
А это идея. Хоть какое-то занятие, которое отвлечет меня от тоскливых мыслей. Да и маму надо будет возить по врачам.
С другой стороны, как я буду содержать этот автомобиль? Работы у меня по-прежнему нет. Работодатели не спешат связываться с дамой без опыта работы и полным отсутствием трудового стажа. А больше я ничего не умею. Ну, разве что готовить, вести дом и ругать детей за грязню посуду. Вот это у меня очень хорошо получается!
Аркаша, который должен был забирать маму из больницы, позвонил ближе к четырем и взволнованно сообщил:
– Любань, запара такая, шеф не отпускает, прости! Сможешь маму забрать сама? Мы с Софийкой вечерком к вам заглянем, идет?!
Чертыхаясь, я принялась вызывать такси – время уже поджимало.
Кое-как причесанная, наспех одетая, я выскочила из подъезда и уселась в машину, отчего-то показавшуюся смутно знакомой.
– Давайте быстрее, я опаздываю! – велела я водителю. – И закройте окна – дует!
– А то что?! Опять картошкой кидаться будете? – донесся до меня знакомый голос. Через плечо мне ухмылялся мой печально известный таксист.
– Вы что, преследуете меня? – раздраженно сказала я, доставая мобильный. – Как отменить заказ, я с вами не поеду!
– А чего так? – осклабился водитель, закрывая окна. – Вы вызвали такси, я приехал. Я всего лишь делаю свою работу. Отменить заказ, конечно, можно, только вот какая штука – денежки у вас все равно спишутся, да и рейтинг клиентский упадет. В следующий раз захотите такси вызвать – да не смож…
– Я поняла, поняла! – вздохнула, кидая взгляд на часы. – Только я действительно опаздываю. Мы долго будем еще тут стоять?
– Люблю дам с характером! – весело подмигнул мне в зеркало водитель, заводя машину. – У меня вот бывшая жена…
– Меня подробности вашей биографии не интересуют, таксист Сережа, – отрезала я, демонстративно доставая из сумки наушники и затыкая ими уши. – Езжайте молча, если не хотите уронить свой водительский рейтинг! Ставить двоечки с единицами умеете не только вы.
Уши Сергея – я успела заметить это – слегка порозовели. Он включил радио, и остаток пути мы провели в молчании, слушая давно забытые песни девяностых.
Под бодрое «Он уехал прочь на ночной электричке» мы домчали до больницы.
– Спасибо, вы не могли бы подождать здесь? – попросила я, выходя из машины. – Сейчас только маму заберу. Я просто такси сама вызывать не умею, мне дочь вызывала.
– Настало время офигительных историй, – протянул Сергей. Вот и прилетела мне «ответочка». – Думаете, мне подробности вашей биографии интересны?! Ладно, жду пятнадцать минут, потом уезжаю…
Кипя от негодования, я влетела в холл больницы – и очень вовремя. По лестнице, придерживаемая