Читать «Расшифрованный Пастернак. Тайны великого романа «Доктор Живаго»» онлайн
Борис Вадимович Соколов
Страница 71 из 82
Пастернак не представлял себе общей суммы, которую принесли ему издания романа за границей.
22 января 1959 года Поликарпов с тревогой сообщал в ЦК «Прошу ознакомиться с прилагаемым текстом письма Пастернака в Управление авторских прав. Заключительная фраза письма означает, что если Пастернаку не будут выплачивать деньги и предоставлять работу, он уполномочит названных в письме буржуазных писателей получать причитающиеся ему деньги за границей, а сам будет получать деньги, причитающиеся этим авторам за их книги, изданные в нашей стране».
В письме, датированном 11 января, Пастернак интересовался, «отчего задерживаются и не производятся два платежа.
1) По тбилисскому издательству «Заря Востока», за выпущенную ими весною книгу «Стихи о Грузии и грузинские поэты», а также за участие в отдельных переводных изданиях Чиковани, Леонидзе и др. в общей сложности задолженность более 21 тысячи (без удержания налога), как явствует из октябрьского письма Г.В. Бебутова, главного редактора издательства, которое прилагаю в виде справки. Часть этих денег, в размере пяти тысяч, я просил перевести по почте О. В. Ивинской, остальное - мне на мою сберкнижку.
2) По Гослитиздату, согласно договору № 10876 от 17/Х-58 г. Означенная в договоре работа (стихотворный перевод драмы Словацкого) выполнена и сдана около полутора месяцев тому назад.
Вместе с тем остается в силе моя третья просьба, обращенная к Вам в устной форме, выяснить, будут ли действительно давать мне работы и их оплачивать в виде нужного мне заработка, как о том все время делаются официальные заявления, пока не соответствующие истине, потому что в противном случае мне придется искать иного способа поддерживать существование, один из которых (путем обмена доверенностями с Хемингуэем, Лакснессом, Ремарком, Мориаком и другими) я Вам назвал».
Также пытаясь получить средства к существованию - выплата каких-либо советских гонораров Б. Л. Пастернаку была прекращена, а гонорары за «Доктора Живаго» он получить не мог, - Пастернак решил обратиться с письмом к Н. С. Хрущеву. Было ли письмо отправлено - неизвестно. В архиве Пастернака сохранился черновик, датированный 26 января 1959 года:
«Глубокоуважаемый Никита Сергеевич!
Простите, что в дни, когда Вы должны быть поглощены работами вдохновляемого Вами Съезда, имеющего такое значение для будущего всего мира, я занимаю Вас своими скромными нуждами.
Я не предполагал, что мне снова придется беспокоить Вас. В моем письме к Вам, помещенном в печати, я обращался к Вашей широте и милосердию и Вашему великодушию приписываю, что остались целы я сам и мой дом.
Но нападки на меня продолжаются и приобрели мелкий и мстительный характер. Я не знаю, насколько они вообще справедливы. Суд вынесен о книге, которой никто не знает. Ее содержание искажено односторонними выдержками. Искажена ее судьба. Появлению ее на Западе предшествовали полуторагодовые договорные отношения с Гослитиздатом на ее цензурованное издание. Но мне не хочется препираться по этому поводу. Раз это не разобрано, то значит, такой разбор нежелателен. Кроме того, такие пререкания привели бы к новым искажениям.
В дни потрясений, когда я обращался к Вам за защитой, я понимал, что должен чем-то поплатиться, что в возмездие за совершившееся я должен понести какой-то ощутимый, заслуженный ущерб. Я мысленно расстался со своей самостоятельной деятельностью, я примирился с сознанием, что ничего из написанного мною самим никогда больше не будет переиздано и останется неизвестным молодежи. Это для писателя большая жертва. Я пошел на нее.
Но благодаря знанию языков я не только писатель, но еще и переводчик. Я не думал, что и эта полуремесленная деятельность, ничего общего не имеющая с кругом личных воззрений и служащая мне средством заработка, будет мне закрыта. Надо попросту желать мне зла, чтобы лишать меня и этой безобидной, безвредной работы.
Не хочу утомлять Вас ни перечнем сделанного мною в этой области (я перевел семь трагедий Шекспира, «Фауста» Гёте и много, много другого), ни перечислением тех крайностей, до которых доходят в редакциях и издательствах, нарушая договоры, рассыпая готовые наборы и заменяя мои труды другими работами, чтобы изгладить всякий след моего существования даже в далеком прошлом. Достаточно одного вашего недвусмысленного распоряжения, если Вы пожелаете это сделать, чтобы Ваши исполнители сами восстановили все подробности, не отягощая ими Вашего внимания, и чтобы все изменилось.
По последствиям я догадаюсь о Вашем решении, они мне будут ответом.
Если же они не последуют, даю Вам честное слово, я без чувства личной горечи и обиды приму судьбу и расстанусь с лишними надеждами как с ненужным заблуждением».
«Я не хочу этого знать, - писал он Жаклин де Пруаяр 31 января 1959 года, - потому что и без того мое положение в обществе мифически нереально, как положение нераскаявшегося предателя, от которого ждут, что он признает свою вину и продаст свою честь, чего я никогда не сделаю».
Первым применением западных гонораров за издание «Доктора Живаго» стало распределение 120 тысяч долларов переводчикам романа на разные языки, сестрам, живущим в Англии, и нескольким друзьям, с которыми Пастернак поддерживал интенсивную переписку. Список денежных подарков был составлен в январе, Фельтринелли выполнил просьбу только к концу года.
К стихотворению «Нобелевская премия» 20 января были приписаны строки, в которых отразились тревожные обстоятельства середины января. В одном из писем того времени он писал, что чувствует себя, как если бы жил на Луне или в четвертом измерении. Всемирная слава и одновременно одиозность его имени на родине, безденежье, неуверенность в завтрашнем дне и сотни писем с просьбами о денежной помощи в счет тех средств, которыми он не мог пользоваться. Ко всему добавлялась настойчивость О. Ивинской, стремившейся к легализации их отношений, а он не мог и не хотел ничего менять в своем сложившемся укладе.
Причиной этого нажима Ольга Ивинская называет угрозы ее ареста, которым она постоянно подвергалась. В это время Пастернак придумывал варианты шифрованной телеграммы, которую он собирался послать Жаклин де Пруаяр, если арестуют Ивинскую.
Отречением от премии Пастернак стремился обеспечить себе неотречение от романа.
«В этом случае, - писал он 3 февраля 1959 года, - надо бить во все колокола, как если бы дело шло обо мне, потому что этот удар в действительности направлен против меня». Возможно, что причиной возобновившихся угроз была публикация из номера в номер с 12 по 26 января 1959 года «Автобиографического очерка» Пастернака в эмигрантской газете «Новое русское слово». Пастернак не был никоим образом причастен