Читать «Эзотерическое подполье Британии. Как Coil, Current 93, Nurse With Wound и другие гениальные сумасброды перепридумали музыку» онлайн
Дэвид Кинан
Страница 38 из 74
Дэвид Тибет на фоне фигурок Нодди
Несмотря на свою мощную ауру, Асвинн была совершенно не от мира сего. Однажды приятель одной из квартиранток остановил ее у двери в ванную, предупредив, что ей не стоит туда заходить, потому что у его подружки «очень плохая привычка». «Ты что имеешь в виду? – взревела Асвинн. – Она что, пердит в ванной?» Распахнув дверь, она увидела лежащую без сознания девушку с иглой в руке.
«В то время я все время видела периферийным зрением какую-то темную фигуру, – говорит Макдауэлл. – Она возвращалась каждые девять лет. Я рассказала об этом Фрейе, а та ответила, что девять – число Одина, поинтересовавшись, как фигура выглядит. Почему-то она решила, что меня преследует Один, и принялась носиться по дому, топая ногами и крича: „Один, чертов ублюдок! Я твоя жена, а ты мне никогда не показывался!“ Я подумала: может, не стоит так на него ругаться?»
«Когда Тибет жил у меня, к нам заходил его друг Хильмар, который был жрецом Асатру, поэтому однажды я начала распевать руны, чтобы впечатлить его, – вспоминает Асвинн. – Хильмар взглянул на Тибета и сказал: „Тебе надо это записать“. Я решила, что он просто издевается, но Тибет действительно записал эти песнопения, немало поспособствовав моему успеху и дальнейшему духовному развитию. Он катализатор. Всякий раз, когда человек со скрытым потенциалом встречается с Тибетом, что-то происходит и его сознание меняется». Напевы Асвинн прозвучат на Swastikas For Noddy, а ее знаменитое заклятие – «Проклинаю к чертям всех, кто сейчас в правительстве» – будет открывать многие концерты Death In June.
Многочисленные прибабахнутые обитатели дома пытались жить как единая коммуна, и только один Тибет был освобожден от периодической поварской повинности, поскольку оказался в этом совершенно безнадежен. «Он был очень милым и преданным, – говорит Асвинн, – но никогда не готовил. Однажды пришла его мама и приготовила нам всем обед вместо него». «Мы отлично ладили, – вспоминает Тибет. – Фрейя – замечательный человек, но ее дом был диким местом. Иногда она, если была в игривом настроении, начинала посреди ночи колдовать, колотить в барабан и призывать Одина, вырезая руны на своем теле. Интересное было время». К ним часто заходили гости: Стэплтон и Роджерс, Роуз Макдауэлл, Би, Энни Энксайети и Хильмар.
Дженезис Пи-Орридж и Дэвид Тибет
Это был очень наркотический период. Тибет постоянно торчал на спидах и кислоте, практически лишившись сна и регулярно галлюцинируя. Однажды ночью, когда он поднялся на крышу дома Роуз в Масвэлл-хилле, ему привиделся Нодди, распятый в небе над Лондоном. «Нетрудно догадаться, какой эффект это на меня произвело, – признавался он мне в 1997 году. – На следующий день я бросился скупать Нодди. Прежде я интересовался Нодди не больше любого другого человека, читавшего книжки о нем в детстве. Я принимал столько спидов, что меня переполняла энергия, поэтому колесил по магазинам и возвращался с целыми ящиками, забитыми всякой всячиной, связанной с Нодди. Коврики, кружки, кувшины – я просто скупал все подряд. В конечном счете я начал расхаживать по Лондону в красном колпаке Нодди с колокольчиком. Наверное, не лучшее решение с точки зрения моды… В общем, я был без ума от Нодди». Полученное им на крыше откровение Тибет положил в основу своей безумной «кукольной теологии», в рамках которой Нодди, символ невинности и идиллии детства, страдал до скончания веков за грехи взрослого мира. Это стало основой знакового альбома Swastikas For Noddy 1987 года, на котором Тибет окончательно порвал с «индустриальным» прошлым и начал погружение в «апокалиптический фолк и менструальные песни».
«Для меня, – продолжает Тибет, – Нодди был воплощением невинного детства. Какую самую неподходящую вещь можно ему подарить? Я решил, что свастику. Так и появился Swastikas For Noddy. Мне казалось, что Нодди… дело в том, что я тогда был постоянно под спидами… в общем, что это настоящая гностическая икона. Примерно тогда же я заинтересовался Панчем и Джуди и серьезно думал, что… конечно, у меня было не все в порядке с головой… в общем, сначала я решил, что Нодди – это гностическое божество, и был в нескольких шагах от того, чтобы начать поклоняться Панчу и Джуди. Я долго был одержим Христом, потом увидел Нодди распятым на небесах, а раз Иисус был Богом, значит, Нодди тоже Бог, он как бы Гоcподди. В моем сознании множились образы и родилась целая кукольная теология».
Тем временем Марк Монин из Laylah Records пригласил Тибета в Бельгию записать сольный альбом. Стремясь вырваться из тяжелой обстановки Тафнелл-парка, Тибет уговорил Хильмара и его друга Джеймса Фостера (Фоза) из The Monochrome Set отправиться вместе с ним. «Когда мы осознали, что начинаем пить с самого пробуждения в семь утра, стало ясно, что пора валить, – писал он в аннотации к диску Meet Their Waterloo. – Кроме того, нам обоим до смерти надоело встречать дома у Фрейи людей, называвших себя реинкарнацией Кроули. Все они жили в сквотах, на пособие, без подружек – вряд ли Зверь вселился бы в таких для следующей жизни. Если б мы еще услышали словосочетание „сексуальная магия“, это было бы последней каплей».
Current 93. Слева направо: Тибет, Роуз Макдауэлл, Хильмар Ёрн Хильмарссон, Стэплтон. Квартира в Тафнелл-парке, Лондон, 1987 год
Хильмарссон продолжает: «Большинство девушек, появлявшихся в доме в Тафнелл-парке, были преданными служительницами богини Галадриэль[118] и находились в поисках чего-то высокого и духовного, что имело мало общего с двумя отбросами, которые большую часть времени валялись на полу, стонали и спорили о музыке. Постоянные пьянки на этаже Дэвида то и дело сопровождались явлением очередного безумца: Короля ведьм, реинкарнации Кроули, прямого потомка и духовного наследника короля Артура, только что расшифровавшего романы Мэлори и узнавшего местонахождение Экскалибура (или сочетания всех троих). Я был впечатлен энциклопедическими знаниями Дэвида о малоизвестных группах 1960-х, в которых сам себя считал специалистом. И поражен тем фактом, что он был способен пропеть любое гитарное соло, какое бы я ни вспомнил. Сочетание ностальгии по 1960-м и встреч с людьми, которые были необычными даже по меркам Сада Гэндальфа[119] в его лучшие годы, в конце концов подтолкнуло нас к тому, чтобы выдумать группу, которой на самом деле никогда не существовало. Мы придумали ей бэкграунд, изобилующий помпезными названиями песен и липовым мистицизмом. Так были посеяны семена The Aryan Aquarians». Плодом этого стал абсолютно бездарный альбом Meet Their Waterloo 1986 года. Назвать его «индустриальным диско» – значит уже перехвалить. Эта невнятная мешанина из дешевой драм-машины Casio и плаксивых ритмов нью-вейва с примесью кантри (My Secret Gardener с мучительными завываниями Ники Моно) звучит как произведение пьяниц, впустую просадивших студийное время. «К сожалению, это худший из альбомов, в которых я когда-либо участвовал», – подтверждает Тибет в аннотации к переизданию. Иногда наркотики бессильны.
Тибет и Нодди. Тафнелл-парк, 1989 год
«Spiral Insana довела меня до слез», – признается Эдвард Ка-Спел, давний друг Стэплтона. Неудивительно. Это одна из самых сильных пластинок Nurse – полная извечной меланхолии, совершенно безотрадная запись с яркой, змеевидной электроникой. Несмотря на попытки Стэплтона абстрагироваться от процесса создания музыки, все его пластинки в той или иной мере автобиографичны. Эта – в особенности.
По иронии, наиболее личный альбом Стэплтона возник в результате его первого контракта со звукозаписывающей компанией. В середине 1980-х The Legendary Pink Dots заключили договор с Torso Records, которые предложили оплатить Стэплтону расходы на следующую запись в размере 3000 фунтов – огромный аванс по тем временам. Однако необходимость сочинять музыку в соответствии с контрактными обязательствами усложняла процесс. «Каждые три-четыре недели ко мне приходил их представитель и слушал, что я успел записать, – рассказывает он. – Spiral Insana представляла собой черт знает что, пока я не собрал все воедино и не отредактировал так, как хотел. Если поставить отдельный фрагмент, человек ничего не поймет. Это полный хаос. Поэтому они были очень раздосадованы. Я же, когда доделал альбом, остался крайне доволен. Мне он понравился, а вот им – вряд ли». «Наркотики определенно влияли на музыку Стива, – считает Химанн. – Она сильно изменилась, когда он перестал употреблять галлюциногены, то есть после переезда в Ирландию. Spiral Insana – один из последних его альбомов, сочиненных под психоделиками – это можно