Читать «Оглянувшись назад вдаль. На переломе» онлайн
Зоя Живанова
Страница 23 из 31
застелила постель пикейным одеялом, две большие пуховые подушки украсила красивой накидкой из тонкого кружева. На спинке завязала голубые атласные банты.
– Красавица, – Капа любовалась своей работой.
А девочки уже слушали другую постановку:
– Волк дернул за веревочку, дверца и открылась. Дверь заскрипела, тревожно зазвучала музыка. Девочки подняли головы и напряженно смотрели на синие радио, отец его повесил на гвоздь высоко, между двумя окнами. Девочки знали уже эту сказку, красивую книжку– раскладушку им читала мама, её привезла тетя Шура с Донбасса в подарок маленьким племянницам. Но артисты играли так хорошо, что прислушивались и взрослые. Они тоже волновались за Красную Шапочку. Родители уже повесили красивые пурпурные в белых розах сатиновые зависи, отделив спальню от большого зала. В сенях хлопнула дверь, в дом вошла Елена. Она остановилась у порога и, сложив руки на груди, улыбалась. Она не ошиблась, выбрав дочери Николая. Сколько пережито и вот теперь судьба смиловалась, сколько испытаний…
– Ну, у Вас, как в сказке, – она улыбалась, – какая благодать.
– Молодцы, – Елена развернула сверток из газеты, —
Девочкам платьица сшила, ситчик в сундуке лежал.
Капа нарядила дочек в обновки. Николаю нравилась вся эта радостная суета, но он решительно подошёл к тазу, старшая девочка зачерпнула в ведре алюминивой кружкой воды, и как учил папа – потихоньку лила воду на протянутые руки отца.
– Обедать, все к столу!
А все и без того уже сидели за столом. В новой печи готовый обед. Вкусный запах заполнил дом. В столовой новый настольник самотканный с кружевом, Марфа наготовила много добра. В Красном угле у иконы горела лампадка. Было слышно как в русской печи потрескивали дрова. Тепло пошло в дом, запах леса стал ярче. Накрахмаленная красивая тюль на сверкающих чистотой окнах преломляла солнечные лучи, и солнечные зайчики все бегали по чистому ещё не крашеному полу, по пурпурным зависям. Девочки по ступенькам полезли на печь, родители наблюдали за ними, но они благополучно забрались и уже на просторной теплой печи, на самотканных постилках и пуховых подушках играли. Там было уютно, тепло, хорошо.
– Намаялись, пора и поспать, – засмеялась Елена.
Елена радовалась, не ошиблась она в выборе зятя, Николай оказался хорошим хозяином, он много трудился, вечером дочки сливали на руки воду, а он намыливал руки, и вода долго лилась черной от мазута. Утром отец уходил рано, дети еще спали. Девочки рассматривали Почетные грамоты, на них портреты Ленина и Сталина.
– Отца наградили за работу. Положите на место.
Капиталина выглядывала с кухни. Девочки не баловались, слушались. Они любили, когда мама читала им сказки из толстой потёртой книги. Соседи завидовали семье Николая:
– Один Босфорд живет, – любил повторять Алёха Картомышев. Деревенские без прозвищ не могли. Босфорд, это видимо осталось от отца Николая. А деревенские тут, как тут.
В воскресенье решили в новом доме устроить танцы.
– Надо обновить, – сказала Капа.
Дети смотрели, как нарядные чужие люди заполнили их дом, заиграла гармошка, и начали все танцевать.
– Вон Лиля старшая Дарьи Минаковой в красивом зеленом новом платье с юбкой годэ до середины икры, с кем-то кружится в вальсе.
– Почему она его сшила атлас с изнанки? – с разочарованием думала Зоя. Она видела отрез этой ткани, ей нравилась атласная сторона, но лицевая оказалась тоже красивая ткань. Модель ей сшили красивую – рукав красивый фонарик, тонкая талия и тяжелые волны до середины икры. Платье очень шло к ее прическе, густые темные волосы уложены были в тяжелый узел на затылке. Лиля с кем-то опять танцевала. Гармонист играл вальс «Дунайские волны». Вся зала была в танцующих парах. Дети скоро уснули, а взрослые танцевали, хотя не было застолья, а людям было хорошо в новом доме с запахом леса.
Зима пришла лютая. Бревна трещали от мороза, а на печи тепло. Мама опять читала сказки из толстой книжки, затем рисовала в альбом цветы, срисовывала с голубой в цветах занавески. Цветные карандаши мягко ложились на бумагу. Мама худенькая, ей только двадцать пять лет, как она управлялась в таком большом хозяйстве? Вот она надела валенки с галошами, фуфайку и шаль, Подхватила два ведра с кормом и ушла на двор, скот кормить. В закутке визжали поросята, она вылила им корм в корыто. Корова повернула к ней голову, вылила ведро пойла и ей. Скоро будет телиться. Куры слетели с насеста, гуси с утками
заволновались. Овцы шарахались.
– Сейчас и вам, – Капа поспешила в дом.
Затем надергала крюком душистого сена из скирды, засыпанной снегом, и бросила охапку корове. Дети играли на ватном детском одеяле расстеленным на полу, в доме тепло и уютно, окна искрились в морозной росписи.
– Я по воду, Капа взяла ведра с коромыслом, мороз клубами понёсся по полу через открытую дверь. Девочки видели в окно, как мама пробирается по снегу, намело. Дети включили патефон: «Едут новоселы по земле целинной, песня молодая далеко летит…».
В стране началось освоение целинных земель в северном Казахстане. Не смотря на лютую зиму и очень жаркое лето. И посыпались богатые урожаи твердых сортов пшеницы в закрома Родины. Под прикрытием освоение целины строился Байконур, в 1957 году был запущен первый спутник Земли. СССР стал первым в полетах в Космос.
Николая послали на курсы в Злынку, брат Алексей послал ему письмо:
–Твоя не знается.
И что он ещё со своей сестрой наплел, но Капиталина получила письмо: «Не жди, не вернусь». Что только Капа не передумала, сколько слез пролила. Но муж через три месяца вернулся, как ни в чем не бывало. На этом история не закончилось, однажды Капиталина услышала от людей, прибегала женщина в сельсовет со Злынки, Николая искала. Ей там сообщили, что женат и трое детей у него. Елена успокаивала: «Не плачь, у вас дети, никуда он не денется». Но это событие отодвинуло другое страшное событие. Капа увидела, что во двор бежит опрометью сосед Тетень, он жил тоже на Комунне в большой бедности, доход был – поросят резал, приходил с детьми, пока хозяйка жарила печенку с луком и салом, дети Тетиеня обгрызали уши у туши поросенка, жена его Аниска, как Капа смеясь говорила:
– Неспособная к жизни. В хате шаром покати.
Платили и за то, что кастрировал боровков, и около дома долго воняло
карбовкой. Худощавый, вертлявый, не унывающий, похожий на цыгана, в войну немцы его назначили полицаем, он слонялся по деревне, и там толку от него не было, немцы