Читать «Солнце в воротах храма. Япония, показанная вслух» онлайн
Дмитрий Викторович Коваленин
Страница 36 из 57
«Наш бедственный мир мучителен, отвратителен, порою мне не хочется больше жить… Ах, убежать бы далеко, далеко! Но если в такие минуты попадётся мне в руки белая красивая бумага, хорошая кисть, белые листы с красивым узором или бумага Митиноку́, – вот я и утешилась. Я уже согласна жить дальше!»
(перевод В. Н. Марковой).
Вот и сегодня по всей Японии – великое множество стариков, которые физически не могут выкинуть старые книги. Их дома под самую крышу заставлены стеллажами с пожелтевшими томиками, которые они собирали всю жизнь, – так, что ступить уже некуда. В пригородах японских мегаполисов можно встретить целые улочки, на которых старожилы превращают первые этажи своих хлипких двухэтажек в букинистические лавки, безуспешно пытаясь продавать всё это хотя бы за символические гроши, – но выбросить «живое богатство» в мусор не поднимается старческая рука.
Поэтому сакраментальный вопрос наших дней – так победит ли электронная книга бумажную на все сто? – пока остаётся открытым.
* * *
Битва за японский книжный рынок между «бумагой» и «электронкой» продолжается с начала нулевых годов – такая же затяжная и переменчивая, как войны кланов Тайра и Минамото.
Поначалу такие технологические гиганты, как Sony, Panasonic, Toshiba одна за другой создавали электронные программы-«читалки» для книг на японском, но продажи всех этих устройств провалились с треском. Причин тому официально называлось две.
Во-первых, эти программы никак не хотели интегрироваться с не-японскими «читалками», уже распространёнными в остальном мире. Программное обеспечение Запада было трудно настроить на обработку японских символов. Не говоря уже о том, что литературу японцы привыкли читать вертикальными строками, и «горизонтальность» западных текстов их никак не устраивала.
И во-вторых – процесс переведения бумажных текстов в электронные тормозил японский закон, который до сих пор устроен так, что издательствам крайне трудно получить права на публикацию произведений в электронном формате. Обычно они получают право печатать только бумажную версию, а все остальные права сохраняются за самим автором. Как выразился ещё в 2012 г. Хэмиш Максвелл, английский литературный агент в Токио, – «японцы не хотят покупать читалки, потому что нет хорошего выбора книг для закачки, а издатели не заинтересованы вкладывать средства в развитие этого направления».
О чём тут говорить, если в 2010 г. из 1,4 млн книг, продававшихся на японском «Амазоне», было оцифровано всего 100 тыс.!
Эта тупиковая ситуация, впрочем, начала понемногу меняться с 2012 г., когда был разработан новый формат для электронных книг – EPUB 3.0, который позволил отображать японский текст по вертикали. Магазин “Amazon” разработал свою версию программы “Kindle”, а их конкурент “Rakuten” – японскую версию электронного формата “Kobo”. А уже за ними свой интернет-магазин на японском появился в сервисе “Google Play”, а компания “Apple” представила новую версию приложения “Ibooks” для книг на японском.
Казалось бы, всё это должно было дать мощный толчок популяризации и продажам электронных «читалок». Но жизнь оказалась сложнее.
С 2013 по 2020 г. в международной статистике eBooks доля Японии в выпуске электронных книг составляла около 7 %. Но если учесть, что больше половины таких изданий приходится на комиксы-манга, то собственно литературы в этом показателе было всего процента три.
А в 2021 г., с пришествием коронавируса и введением карантинного режима, волна потребления «электронки» подскочила вверх – аж на 14,3 % по сравнению с годом 2020-м. Но как только пандемия немного утихла – японцы, что удивительно, начали возвращаться к чтению на бумаге!
Почему – вопрос весьма интересный, и ответы на него могут быть разными. Например, японский институт социальных исследований «Импресс» объясняет это так:
«Когда спрос на самоограничения ослаб, уставший от карантина потребитель, наряду с возвратом возможности прогулок и реальной деятельности, в том числе, ощутил психологическую потребность в реальных книгах».
Интересное мнение, спасибо. Хотя вполне возможно, собака тут зарыта немного в другом. Скажем, в том, что ещё за три года до пандемии, в 2017-м, подметил один из лидеров нашей японистики Александр Николаевич Мещеряков, опыт которого мне более чем знаком:
«Удивительное дело: я ни разу не видел в этой стране человека, который читал бы электронную книгу. Конечно, я знаком не со всеми японцами, но всё-таки видно, что в других странах электронная книга получила большее распространение, чем в Японии. И это вовсе не потому, что в Японии такие книги не производятся. Я спрашивал своих японских знакомых – преподавателей и ученых – читали ли они когда-нибудь электронную книгу и всегда получал отрицательный ответ. Вопрос “почему?” повергал их в глубокие раздумья. Через какое-то время они отвечали: “Бумажная книга привычнее и приятнее на ощупь”».
В общем, предсказывать, кто победит в итоге, по крайней мере, в Японии ещё рановато. Эта битва за сердце и карман японского читателя далека от завершения.
Пока же побеждает не бумага, но и не электронка. Как показывает японская реальность, главным победительницей на сегодня выступает практика электронной продажи бумажных книг.
Из одного листа
Оригами / кимоно / фуросикиa
Из трёх японских слов этого заголовка нашему человеку привычнее всего второе, то есть – кимо́но.
Хотя кимоно – лишь одно из проявлений уникальной манеры мировосприятия (не сказать – магии), которой владеют японцы, и на которой строится львиная доля их бытовой философии. Разговор обо всей этой троице – кимо́но, орига́ми и пока ещё загадочном для нас фуро́сики, – это непосредственное продолжение предыдущей истории о свитках, пришедших в Японию из Китая ещё в VII ст. нашей эры.
Эту же хронику мы начнём с истории человека, который уже в ХХ в. обобщил все три этих древних искусства в единую науку – и научил ею пользоваться весь цивилизованный мир.
Итак, господа – го-сёка́й итасима́с! Прошу любить и жаловать…
А́кира Ёсидза́ва (1911–2005 гг.) – виртуозный чертёжник, инженер-машиностроитель, философ-сподвижник, гуру прикладной геометрии, рыцарь Ордена Восходящего Солнца, мастер японского национального искусства оригами. Добрейшей души человек со сложной судьбой.
Родился он в 1911 г., сразу после русско-японской войны, в небогатой крестьянской семье, жившей в заводском посёлке Каминока́ва. При этом Первая Мировая только ещё разгоралась, и Японию сотрясала одна неурядица за другой. Детство Акиры пришлось на Большое Кантосское землетрясение 1923 года, и разруха преследовала его всю юность. Несмотря на это, родители не жалели сил на его образование. В 13 лет он пошёл работать, но продолжал учёбу уже на вечерних курсах.
А в 22 года устроился простым рабочим на машиностроительный завод. Однако руководство сразу обратило внимание на его образованность и талант рисовальщика, и Акиру назначили заводским чертёжником. Когда же ему поручили читать элементарную геометрию для рабочих на заводе, он начал использовать для иллюстрации своих мыслей…