Читать «Жизнеописание Парацельса или Теофраста фон Гогенгейма (1493–1541)» онлайн
Анна М. Стоддарт
Страница 56 из 69
Не приходится сомневаться, что Гогенгейм подверг её всестороннему испытанию. Вероятно, таинственные посещения Эсслингена определяют время его исследований, и они, возможно, были возобновлены в Санкт-Галлене при содействии Шобингера. Ведь именно вскоре после этих посещений его выводы появляются в „Paramirum“, где он заявляет о своём неприятии астрологических теорий и приписывания характера, склонностей и судеб влиянию небесных тел. Он отрекается от всех суждений такого рода и утверждает, что все человеческие качества и их разнообразные комбинации даёт Бог. В двух трактатах о кометах он высказывает взгляды, прямо противоположные утверждениям авторов астрологических сочинений, его современников, и ищет точные определения науке о небесных телах, рассматривая её как попытку узнать, чем они, в действительности, являются и как соотносятся с землёй. Он отказывается считать эту науку привилегией в руках предсказателей и прорицателей, но, напротив, считает её подлинной наукой, начинающей приносить плоды в виде открытий, заслуживающих доверия, как это происходит в других сферах мироздания. Он на деле был проницательным исследователем истинной астрономии.
Парацельс питал глубочайшее отвращение к некромантии и колдовству. Он не отрицал притязаний на веру [в них], но связывал результаты их воздействий с вызыванием духов и применением сил, как минимум нечистых, как максимум дьявольских, но, в любом случае, таких, от которых следует отказаться. Не удостоил он их и чести быть, по мнению многих, причиной всех пагубных напастей. Он приводил убедительные доводы против дьявольского одержания и настаивал на том, что такие болезни, как пляска Святого Витта[232], болезнь Святого Валентина[233], Антонов огонь[234]и другие не являются свидетельствами святого гнева, проявленного в наказание, но проистекают от какого-либо одного или другого источника, и что каждая подлежит рассмотрению с точки зрения истинной медицинской диагностики. Он указывал, что больное воображение обладает исключительной способностью вызывать болезнь, но отрицал, что болезнь может породить дьявол, хотя он способен вызвать в человеке порочные духовные и психические состояния, которые создают условия, благоприятные для болезни. В качестве иллюстрации его отношения к заклинаниям как внутри Церкви, так и вне её можно привести отрывок из последней книги „Paramirum“, озаглавленной «Происхождение невидимых болезней», из её заключительной главы:
«Сатана заботится о том, чтобы мы не применяли это средство без предварительных ритуалов. Что это за ритуалы? Ханжеский пост и лицемерная молитва: подобно тому, как фарисей устраивал представление перед людьми, так же должно быть устроено фарисейское представление перед дьяволом – с действующими лицами, номерами программы и определёнными сроками и многими зароками, с благословениями и освящениями, со святой водой и прочим. Ибо дьявол следит за тем, что, если человек желает получить что-нибудь от Бога, он должен забыть Бога и практиковать все эти ритуалы именно для дьявола, поскольку он, якобы, и есть тот, кто удовлетворит человека в его запросах. И точно так же, как люди живут на свете в противостоянии один другому, плутая по заблуждениям своих теологических поводырей, действуют и духи. Приверженцы ритуалов обратили этих духов в слова и имена, словно их можно облечь в них, как если бы это были не духи, к которым люди взывают. Это близко к тому, как если бы люди вознамерились избавиться от покровительства Бога, не признавая предсказание в отношении Петра, несмотря на то, что Пётр и духи суть слуги и должны исполнять то, что им велено. Из чего следует, что если Христу нужно было пожелать дать Петру свободу, значит, он должен исполнить это, а если бы Он повелел ему связать себя обязательством, значит, он должен исполнить это. И всякий раз, когда он исполняет это, это утверждается и на небесах, и на земле… Все явления должно искать в Боге; следовательно, они послушно исполняют то, повинуются тому, что Он повелевает Своим слугам исполнить, кем бы они ни были, ангелами или бесами. То есть, духам также отдаются приказы обучать и помогать, и таким образом Бог даёт нам то, что полезно, посредством друга или недруга. Следовательно, по Его велению духи открыли знание и сняли завесу со Света Природы. Им было велено исполнить это в отношении тех, кто искренне стремится к знанию. Однако находятся те, кто взывают к этим духам, считая, что они явили людям эти вещи по своей собственной воле, и таким образом были сознательно оторваны от высочайшей воли Бога, и, согласно тайному учению халдеев, персов и египтян, стали различаться по именам и были вознесены до положения богов. Если мы просим многого у святых, а команды от Бога на это нет, они ничего не смогут сделать для нас, поскольку они являются лишь слугами Его. И, тем не менее, их имена оберегаются, и люди продолжают заигрывать с их духами и учреждают ритуалы, посты, службы и тому подобное, как, к примеру, с иудеем Соломоном и его изображением или Моисеем с его книгой посвящения; и таким образом люди всё более и более умножают количество ритуалов в надежде достижения своих целей такими средствами. Но получают они лишь бесполезные сорняки и глупости, ибо таков ответ всех слуг, с которыми Бог не имеет ничего общего».
В отношении заговоров от скорбей и болезней, которые можно получить от дьявола посредством чёрной магии, он говорит так:
«Вы и в самом деле верите, что дьявол своим собственным могуществом способен сотворить заклинание, чтобы никто не смог поранить или заколоть меня? Это невозможно: никто, кроме Бога, не может сделать это. Дьявол не способен сотворить ничего, даже такую малость, чтобы разбился глиняный горшок, тем более человеческое существо. Он не в состоянии удалить простейший зуб, тем более лечить болезнь. Он не может сделать иным ни единого растения. Он не может свести вместе двух людей, и тем более сделать их друзьями или врагами».
Пояснения касаются прежде всего заговоров от телесных повреждений или колотых ран: «Тот, кто поддержал Св. Лаврентия[235], чтобы он не получил ожогов на решётке костра, кто спас