Читать «Камо» онлайн
Илья Моисеевич Дубинский-Мухадзе
Страница 11 из 68
Так что, по рассуждению Камо, на его долю остается обидно мало. Позаботиться, чтобы сокровенные мысли директора департамента полиции принесли ему заслуженную славу. Только бы кавказцы узнали, а уж оценить по достоинству сумеют!
Крутая воля времени подстегивает, торопит.
В газетах политически благонадежных, обязательных в приемных присяжных поверенных, частнопрактикующих врачей, а также в клубе Французского общества и модных магазинах барона фон Кученбаха на Головинском проспекте и Воронцовской набережной, все чаще…
«Кавказ», пятого июня:
«Наместнику на Кавказе графу Воронцову-Дашкову высочайше предоставлены новые полномочия».
«Русское слово», девятого:
«В Тифлисе манифестация «Патриотического общества» священника Городцова из второй Миссионерской церкви. На балкон своего дворца вышел наместник граф Воронцов-Дашков, с ним супруга графиня Елизавета Андреевна, дочь графа Ирина Илларионовна и невестка графиня Ирина Васильевна».
«Русское слово», одиннадцатого:
«На заседании городской думы имели место повышенно эмоциональные речи господ гласных.
Гласный Кючарянц:
— Мы содержим городовых, а они нас же бьют. Этого оказалось недостаточным, и нам навязали еще дворников. Мы содержим и последних, но и они тоже бьют. Таким образом, мы изображаем из себя, в сущности, гоголевскую унтер-офицершу, которая сама себя бьет.
— Если в городе таковы плоды усиленной охраны, то можете себе представить положение деревень, предоставленных стражникам.
Городской голова Вермишев покорнейше просит не выходить за рамки повестки дня, не допускать выпадов.
Гласный Богдасаров:
— Наша полиция незаконно привлекает 3 тысячи дворников к борьбе с обывателями. Пристав 4-го участка поломал ребра управляющему домом за увольнение дворника. Это только частицы общего бесправия и отсутствия гарантии личности российского обывателя. Я сам был очевидцем, как городовые везли двух рабочих, с которых кровь лилась на мостовую от немилосердных побоев… (Долгий колокольчик городского головы. Шум.)
Гласный Свешников:
— Полиция напускает дворников на обывателей не по простому призыву, а предварительно собирает их на особых дворах и обучает искусству драться с населением, тренируя их для большей резвости, как обыкновенно тренируют охотники борзых, или жокей — скаковых лошадей…»
«Кавказ», четырнадцатого:
«Полицеймейстер Тифлиса Ковалев поправляется после совершенного на него покушения. По выздоровлении он получит новое назначение. Должность полицеймейстера займет жандармский ротмистр Цисс».
«Кавказское обозрение», восемнадцатого:
«В центре Тифлиса, на Головинском проспекте, случилось следующее неприятное событие: члены «Патриотического общества» появились в конце проспекта и с криками «ура!» направились ко дворцу. Манифестанты, поравнявшись с гимназией, потребовали от публики, стоявшей у ворот гимназии, снять шапки и присоединиться к шествию. Это требование некоторыми из публики, а также и гимназистами, не было выполнено, почему манифестанты стали избивать их и ворвались во двор гимназии.
В домах Зубалова, редакции «Тифлисского листка» и Артистического общества перебиты все стекла… В продолжение этого времени часть манифестантов с казаками подвергли погрому все три этажа дома Манташева. Отнимали все ценности, какие только попадались под руку: деньги, украшения и т. п. Слышались выстрелы, вопли женщин и крики детей.
Патриотическая манифестация не оставалась на одном месте. С флагами, портретами царя и пением гимна она направилась дальше ко дворцу, где несмолкаемым криком «ура!» приветствовала наместника.
В Михайловскую больницу ночью было доставлено 38 трупов и 66 раненых».
«Русское слово», двадцатого:
«На улицах царит необыкновенное оживление обывателей. Спешно делают закупки, запасаясь главным образом провизией. Мяса уже нет, хлеб можно достать с трудом. Движение трамвая с пяти часов приостановилось. Началась всеобщая забастовка».
Требования самые насущные: освободить политических, упразднить военные патрули, вооружить народную милицию, запретить «общество патриотов» — сколоченные по петербургскому рецепту попом Филимоном Городцовым «черные сотни» погромщиков и убийц.
За Тифлисом вся Грузия. Замирают порты в Батуме и Поти. Покидают рудники добытчики марганца в Чиатурах. Железнодорожники узловой станции Михайлово разбирают пути у Сурамского туннеля. Прерывается связь Черноморья с Каспийским побережьем. Перепуганный наместник испрашивает разрешения объявить военное положение. Свистят казачьи нагайки, трещат залпы. Впереди события еще более кровавые.
В августовский тягостно душный день пять казачьих сотен окружают городскую думу. В зал заседаний, переполненный делегатами тифлисских заводов и Закавказской железной дороги, врываются полицейские. Приказ: «Немедленно разойтись!» Никто не двигается, да и бесполезно. Проходы уже забиты спешенными казаками. На делегатов наведены карабины. Стреляют в упор.
На грохот залпов к зданию думы сбегаются толпы горожан. Стрельба, рукопашные схватки. Около четырехсот человек убито, ранено, искалечено. «Лужи человеческой крови стояли на тротуарах до вечера», — пишет матери свидетельница расстрела писательница Леся Украинка.
В сущности, о том же — известный грузинский юрист, защитник на крупных политических процессах, Арчил Бебуришвили:
«Приехал я в Тифлис 29 августа. Дата памятна навсегда, так как в этот день устроена бойня в здании городской думы. Под неимоверно тяжким впечатлением мы в кругу товарищей обсуждаем случившееся, и здесь я впервые вижу Камо. Он страшно взволнован, мечется, негодует, требует немедленных героических действий.
В следующие дни он проявляет неутомимую деятельность: выясняет количество убитых и раненых, их личность, организовывает помощь нуждающимся в ней, укрывает тех, кому, по нашим представлениям, угрожает арест. Старшие товарищи отличают его как крупного подпольщика, конспиратора. Он налаживает где-то в пригороде начинку самодельных бомб, обучает рабочие дружины самообороны, доставляет нелегальную литературу, ведет типографию».
Камо не знает об этой записи в дневнике Бебуришвили, не то употребил бы самые крепкие выражения. Далеко не педант, он мгновенно взрывается, если кто отступает от правил: «Без особой нужды никого не посвящай в свои дела. Что нельзя знать врагу, не открывай другу. Так в случае провала лучше друзьям и самому легче держаться на допросах». В пользу Арчила лишь то, что размах занятий Камо он несколько преуменьшил, сузил.
Не упомянул о добытых Камо, пока тщательно припрятанных винтовках. И бомбы не так просто начиняются где-то в пригороде. В июле «Правительственный вестник» основательно подбодрил тифлисцев. «В 3 часа дня на улице была задержана женщина с корзиной, в которой обнаружено 3 начиненные бомбы… Полиция установила, что изготовленные из таких элементов бомбы фабрикуются на одной якобы пустующей даче в Тифлисском уезде между Мцхетом и Авчалами. В связи с этим под вечер команда из казаков под начальством жандармского ротмистра окружила и захватила это здание. Среди обнаруженных на даче материалов найдены 24