Читать «Дневник из преисподней» онлайн

стояла, прижавшись к Анжею, а Дорэн метался в тесном пространстве подвала, чувствуя свою вину. В какой-то момент Анжею это надоело или он замерз, как и я, и он остановил Дорэна.

Пространство вокруг нас было настолько небольшим, что не давало возможности двигаться одновременно даже двоим. Анжей сменил Дорэна, разгоняя кровь по венам, а затем его сменила я. Так прошло довольно много времени — мы грели друг друга, затем вышагивали вдоль стен и снова грели.

Когда дверь наконец-то открылась, я настолько обрадовалась этому событию, что даже не подумала о возможности использовать свои внутренние силы. Никогда не любила подвалы и темницы!

Человек, открывший дверь, не вошел внутрь, но впустил в нашу «обитель» яркий свет. Горел масляный фонарь, и запах горящего фитиля никогда еще не казался мне таким приятным. Судя по отсутствию неприятного запаха гари, масло было очень дорогим и качественным — таким, какое мог себе позволить лишь человек состоятельный. Из темноты нашего подвала было хорошо видно, что человек был безоружным, но рядом с ним и за ним стояли хорошо вооруженные воины.

— Миледи, я прошу вас следовать за мною. Я наслышан о том, как вы и сэр Лаэн справились с десятком вооруженных воинов, и предупреждаю вас, что в случае малейшего неповиновения через отверстие в потолке в эту комнату зальют кипящую воду. Ваши друзья не умрут, но сильно пострадают.

Мое намерение высказать этому человеку пару своих слов в ответ, тут же было пресечено Анжеем, ткнувшим меня в бок своими пальцами.

— Идите, миледи! И не беспокойтесь за нас! — Анжей почти прокричал мне это в ухо и слегка подтолкнул к двери.

В любом случае он был прав. Нам надо было что-то делать, и сделать это можно было, лишь покинув чертов подвал. Я оставила их с тяжелым сердцем, чувствуя, как недовольно ворочается темная сила внутри меня. Я реагировала на угрозу соответствующим образом, пусть даже она не высказывалась непосредственно в мой адрес. Но угроза безопасности моих друзей вызывала к жизни душу Шэрджи и человек, сопровождающий меня, совершенно очевидно этого не знал.

Мы поднялись по лестнице примерно на третий этаж, и я постаралась хорошенько запомнить весь путь. Я знала, кого увижу в комнате, куда меня привели, но никак не могла решить, как действовать в подобной ситуации.

— Я приношу извинения за временные неудобства, но иного способа поговорить с вами я не придумал! — Сэр Коэн сказал это, как только я вошла, не потрудившись поздороваться или предложить кресло.

Глядя на его превосходно сшитый костюм, я совершенно неожиданно почувствовала себя весьма неуютно в мятой пижаме, в которой меня вытащили из собственной постели. И это чувство почему-то заставило тьму внутри меня успокоиться и притихнуть.

Я ничего не ответила, но продолжала смотреть на сэра Коэна, предоставляя ему возможность говорить дальше. Он не отпустил своих воинов, и они стояли за моей спиной, в буквальном смысле дыша мне в затылок. Один из них держал меня за плечо левой рукой, а правой прижимал острие своего кинжала к спине. Дергаться в такой ситуации было прямо противопоказано моему хрупкому здоровью.

— Вас еще не ищут, принцесса Лиина. До рассвета остался примерно час и столько же времени у вас для принятия решения. Недавно вы сказали, что цените чужие жизни превыше своей чести. Я дам вам возможность это подтвердить. Я жду письма с вашими извинениями и просьбой вернуться в Совет. Вы напишете его, и во дворец вернутся трое. Не будет письма, не вернется никто…

Меня вывели из комнаты сразу же после этих слов, и повели обратно. Тот, кто держал кинжал за моей спиной, не убрал его, и это заставляло меня до последней минуты сдерживать силу Шэрджи. Мне не хотелось ощутить на себе смертоносную силу холодного оружия, приставленного к телу, но выбора все равно не было…

Естественно, как и любая женщина, я ценила жизнь больше чести. Только женщина, которой дана возможность чувствовать жизнь в себе, а потом растить свое дитя, способна понять высшую ценность человеческой жизни всей своей душой, а не только разумом. Даже тогда я понимала это и не рассматривала риск, как нечто особенное. Жизни Анжея и Дорэна были моей ответственностью, и я не сожалела о том, что сделала, истекая кровью на пороге нашей темницы…

Я выпустила на свободу Шэрджи, как только стала открываться дверь. Уйти от удара было уже невозможно — воин так и не убрал своей руки. Дожидаться, пока дверь откроется совсем, я тоже не могла, потому что не видела всех своих врагов и боялась, что Шэрджи ворвется и в подвал. Я даже не почувствовала боли, когда падала на пол, одновременно наблюдая, как черная тьма набрасывается на людей позади меня. Но я уже не видела, как выбрались Анжей и Дорэн. Я также не видела, как они убили их всех. Единственное, что я ощутила — это возвращение тьмы. И именно она спасла мою жизнь, наполнив тело чужими силами.

Анжей убил сэра Коэна в ту ночь. Сэр Да Ар Кин рассказал мне об этом, когда я очнулась. Мне не было жаль сэра Коэна. В конце концов, он принял свой последний бой. К тому же мною владело неясное чувство того, что Анжей избавил меня от необходимости самой убивать сэра Коэна. Боюсь, после всего случившегося мой план оставить его в живых уже не сработал бы. Но сожаления не было. И для меня по-прежнему неясно — Шэрджи ли был этому причиной или сердце мое ожесточилось, изменившись под воздействием внешних обстоятельств, ведь я и сейчас не сожалею об этом.

Сожалеть — не значит сопереживать или испытывать жалость. Сожаление невозможно без ощущения вины, ибо оно сродни грусти и чувству утраты. Без вины сожаление невозможно, а чувства печали и скорби нежизнеспособны. Я не испытывала вины за смерть сэра Коэна, а значит, не могла и сожалеть. И если мне кто-то скажет, что я виновата в гибели воинов сэра Коэна, я не стану этого отрицать. Я лишь напомню ему, что у меня не было возможности и ни единого шанса спасти их всех.

Душа Шэрджи вернулась в мое тело почти сразу же, как только почувствовала, что я умираю, и это дало шанс на жизнь некоторым воинам сэра Коэна, не потерявшим сознание и все еще способным драться. Но у них не было шансов против Анжея. Пока он расправлялся с ними, Дорэн помогал мне. Он перевязал рану, вернул меня во дворец и вызвал подмогу. Только