Читать «Автобиография троцкизма. В поисках искупления. Том 2» онлайн
Игал Халфин
Страница 272 из 319
Пришло время обратить более пристальное внимание на Константина Константиновича Пастаногова. Этот чекист допрашивал Николаева, его издевательства над арестованными особенно подробно описывал Глобус, его в первую очередь обвинял Сойфер. В архиве сохранилась «Справка о наличии компрометирующих материалов на члена ВКП(б) Пастаногова, Константина Константиновича», подготовленная специальной комиссией Новосибирского обкома весной 1939 года[1458]. Пастаногов рисовался там как коммунист, не пользующийся политической поддержкой коллектива. 16 апреля 1937 года Пастаногов был выдвинут в новый состав парткома УГБ, но «на основании отдельных заявлений присутствующих на собрании» его кандидатура «голосованием из списка отведена». То же самое произошло на партсобрании УГБ 10–12 февраля 1938 года: «в результате обсуждения» кандидатуру Пастаногова как делегата на Дзержинскую районную партийную конференцию забаллотировали.
Сам Пастаногов видел в себе образцового коммуниста и чекиста, человека, который своей бескомпромиссной борьбой с врагами нового строя доказал, что находится вне критики и подозрений. С его слов, он обладал чуть ли ни примерной автобиографией: родился в 1907 году в Красноярске в семье конторского служащего железнодорожной станции. С 1916 года он учился в начальной школе, но успел окончить только три класса, так как после смерти матери в 1919 году ему пришлось оставить учебу, чтобы помогать отцу содержать семью. После того как отец заболел, семья переехала на жительство в село Спасское (осень 1920-го), где в это время работали братья отца, почтовые служащие Михаил и Сергей Пастаноговы. По вступлении в РКП(б) отец семейства получил желаемую должность секретаря волисполкома, начал вписываться в советский строй. На короткое время Константину удалось возобновить школьное обучение, но, жаловался он, все опять прервалось из‑за отсутствия зимней одежды (подчеркнул бедность семьи: никогда не помешает). В 1921 году четырнадцатилетний мальчик нанялся переписчиком в волисполком соседнего села Усть-Тартас, но и тут ему задержаться не удалось: уездный комитет РКП(б) назначил отца заместителем управляющего совхозом № 12, недалеко от Каинска. Через несколько месяцев совхоз распался, и Пастаногова-старшего перевели на новую должность – члена правления сельхозкооператива, опять в Спасском (в настоящее время – с. Венгерово Новосибирской области). В 1923 году Константин вступил в комсомол, а с 1926‑го началась его чекистская деятельность: оперативная работа «специального назначения» в качестве секретного сотрудника Барабинского окротдела ОГПУ. Параллельно Пастаногов являлся членом, а затем председателем райкома профсоюза совторгслужащих и учеником на заочных курсах киномехаников.
Прошло три года, и Пастаногов уже оперативный сотрудник ОГПУ. Его чекистская карьера шла в гору, и в 1928 году он становится кандидатом в члены коммунистической партии. «Общение с партийным чекистским коллективом было моей и общеобразовательной и политической школой, – писал Пастаногов в одной из автобиографий. – В непрерывной борьбе со всякими врагами народа формировалось и закреплялось во мне политическое сознание коммуниста». В феврале 1930-го, в разгар кампании по «ликвидации кулаков», двадцатитрехлетнего Пастаногова назначили оперуполномоченным ОГПУ по Волчихинскому району на Алтае. С этого времени он полностью отдавал себя борьбе с классовым врагом, ликвидации вражеских организаций самого разного толка. Он гордо отмечал: «На месте нового назначения (Волчихино) я ликвидировал ряд мною же вскрытых контрреволюционных кулацких формирований, направлявших свою вражью работу против организовавшихся в районе колхозов. В марте 1931 года я был направлен на работу в качестве районного уполномоченного ОГПУ по Юдинскому (ныне Чистоозерному) району. Работая в течение года в этом районе, я успешно вскрывал и ликвидировал ряд серьезных контрреволюционных формирований»[1459].
Его самоуверенность подпитывалась фактическим переходом власти от партийно-советских органов к органам НКВД в предыдущие два года, причем презрительное и враждебное отношение к прокуратуре было во многом прямым следствием утраты сотрудниками НКВД страха перед областными и районными партийными организациями, которые ранее исполняли роль контролера. Пастаногов охотно признавал незначительные нарушения закона во время исполнения своих чекистских обязанностей – ведь все это служило благой цели борьбы с врагами революции. Но большинство выдвинутых в отношении него обвинений он отвергал. Он всячески демонстрировал руководству, что продолжает оставаться верным, «социально-близким» советской власти человеком. Выступления Пастаногова на ячейке не оставляют сомнения в его уверенности в том, что «родная» советская власть никогда строго не накажет его за чрезмерную жестокость к «врагам народа».
Комиссия обкома обнаружила немало подозрительного в отношении родственников Пастаногова. Оказалось, что чекист происходил из семьи, прямо-таки напичканной врагами. Эти «клеветнические обвинения» негодующий истец отрицал при помощи «подлинных документов». Его презрительное отношение к обкомовским работникам как бессильным представителям «формальной» логики выпирает в каждом его слове. Представим дуэль версий:
Обвинение: Пастаногов является сыном кулака, скрывающим свое социальное происхождение от ВКП(б) и органов. Из материалов проверки, имеющихся в личном деле Пастаногова, следует, что его отец, работая в потребкооперации в 1924 году, допустил растрату кооперативных средств, за что был исключен из членов ВКП(б) и осужден на 3 года лишения свободы.
Защита: во всех своих автобиографических документах Пастаногов указывал, что происходит из семьи мелкого железнодорожного служащего:
Отец мой к судебной ответственности не привлекался и до 1925 года работал в потребительском обществе, и в это время я жил с отцом и конечно бы знал о привлечении его к судебной ответственности. <…>. Получив инвалидность, отец с 1927 года был зачислен на пенсию, <…> а в 1934 в Новосибирске умер.
Обвинение: сестра Пастаногова, Евгения Константиновна, работая кассиром сберкассы в 1933 году в с. Александрово Нарымского округа, за систематическое присвоение и растрату средств осуждена по закону от 7 августа 1932 года к 10 годам лишения свободы.
Защита:
<…> связи с ней [сестрой] не имел с 1930 или [19]31 года. В 1936 году ее досрочно освободили, и сейчас она работает в Красноярске. В начале 1939 года я получил от нее письмо, в котором она сообщает:
<…> Здравствуй Константин! Прости, дорогой брат, за все причиненные тебе неприятности. Прошло несколько лет, как мы перемолвились с тобой ни одним словом. Все казусы, произошедшие в моей молодости, отошли в область предания. Я живу с 1936 года новой, счастливой жизнью. Константин, вспомни, как я воспитывалась, матери не было, вас со мной тоже не было. Живу сейчас хорошо, работаю в леспромхозе на машинке. Муж работает начальником райдоротдела. <…> Пиши по адресу: Красноярский край, Казачинский район, село Казачинское, Князевой Евгении Константиновне.
Пастаногов подчеркивал:
Об аресте и привлечении сестры к ответственности я узнал в 1933 или 1934 году, немедленно-же рапортом известил об этом командование ПП ОГПУ, писал об этом во всех своих биографических документах, в моем личном деле в отделе кадров и сейчас, вероятно, сохранились анкеты спецназначения с этими данными.
Обвинение: дяди