Читать «Чингисхан. Книга 2. Чужие земли» онлайн

Скрипнув зубами, Темуджин бросил короткий взгляд на округлившийся живот Борте. Через три месяца она должна родить. Но чей это ребенок? Когда, в какой день он был зачат? В ночь накануне набега меркитов? Или две ночи спустя – но уже не от его, Борджигинова семени?

Как узнать? У кого спросить? Шаман Мунлик бренчал амулетами, бил в бубен, говорил с духами. Ответ, полученный из Верхнего мира, озадачил Темуджина: «У пчелиной матки все пчелы – дети ее. У царя людей все подданные – дети его».

Борте не смотрела на мужа, сидела, как каменный истукан, только пальцы с зажатой иглой порхали над вышивкой. Потемнело ее лицо. Огрубели руки. Не женой – наложницей и служанкой жила она в юрте Чилгрэ-боко. За позор этот уже отмщено страшной местью. Лежит где-то в степи зарубленный сотник и кости его грызут дикие звери. А вместе с Чилгрэ-боко лежат, не погребенные, и тысячи меркитов.

Когда вернулся Темуджин из похода к своему куреню, увидел он лишь пепелище да старух, рыдающих над опоганенным жилищем.

Темуджин поблагодарил Вечное Синее небо за спасение матери, а потом велел Боорчу, Джелме и Бельгутею скакать к хану Тоорилу за подмогой. Сам же, вместе с Хасаром, отправился в иные земли, на реку Онон.

До Темуджина дошли слухи, что там стал в большой силе и почете юный хан джардаранов Джамуха. Когда-то он спас Темуджину жизнь, предупредив его о коварстве тайджиутов. Тогда мальчики побратались, став андами. Теперь сын Есугея решил попросить у побратима помощи.

Полгода ушло на создание воинского союза. Джамуха тепло принял Темуджина, а услыхав рассказ о злодеяниях меркитов, воскликнул:

– Постель твоя опустела, брат! Половина груди твоей оторвана. Мое сердце от этого полнится скорбью. Что ж, мы раздавим подлых меркитов и освободим нашу госпожу Борте!

Двадцать тысяч кераитов вывел из своих степей хан Тоорил, две «тьмы»[16] джардаранов пришли с Джамухой. И множество охочих людей из разных племен встали под туг Темуджина – степь еще не знала такого огромного войска. Но и враг был силен. Хан удуут-меркитов Тохтоа-беки призвал себе на подмогу увасов и хаатов, меркитские племена, кочевавшие от степи Буур-кеер до реки Селенги.

В этой войне победу мог одержать лишь тот, кто сумеет разгадать замыслы врагов и ударить в самое слабое место. Но самое главное – нужно было спешно и тайно перебросить через огромные расстояния войска и обозы. По уговору, отряды Тоорила и Темуджина встречались все у той же горы Бурхан-халдун, а у истоков Онона к ним должен был присоединиться Джамуха со своими джардаранами.

Темуджин впервые столкнулся с трудностями войсковой организации. Нещадно нахлестывая коня, он целыми днями носился среди расположившихся у подножия священной горы воинских станов, плетью и мечом добиваясь безоговорочного подчинения. Волк помогал ему, устрашая строптивых и заносчивых. Сына Есугея-багатура зауважали – все видели, что это не просто юноша из знатного рода, но и настоящий вождь, готовый, если надо, на все.

Кераиты подошли к горе на несколько дней позже уговора. Темуджин поклонился названному отцу Тоорилу, а потом сказал, цедя слова сквозь зубы:

– Разве мы не договаривались и в бурю на свидание, и в дождь на собрание приходить без опоздания? Разве отличается от клятвы ханское «да»?

Изумленный Тоорил признал, что виноват и заслуживает выговора. Затем соединенное войско выдвинулось к Онону, встретилось с отрядами Джамухи и пошло на север, навстречу врагу.

Тохтоа-беки вместе со своими воинами кочевал в тот момент по бескрайней Буур-кеер. Он был уверен, что его противники начнут войну не раньше осени и не слал гонцов к другим меркитским племенам.

Джамуха и Тоорил намеревались дождаться утра и тогда атаковать меркитов, но Темуджин, чье сердце грызла змея тоски, приказал идти в бой с марша. Лавина конных накрыла становище Тохтоа-беки. Каждый воин объединенной армии, будь то кераит, джардаран или нукер Темуджина, держал в правой руке меч, а в левой факел.

Меркиты, застигнутые врасплох, даже не думали о сопротивлении. Их рубили мечами, кололи копьями, убивали палицами и топорами. Тысячи мужчин и женщин в панике бежали в ночную степь, а следом за ними летела погоня – отряды конных. К рассвету стало ясно – мужчин убили почти поголовно. Из трехсот человек, участвовавших в нападении на курень Темуджина, не ушел ни один. Лишь хан меркитов Тохтоа-беки с горсткой воинов сумел бежать по Селенге к Байкалу.

Темуджин сражался наравне с простыми нукерами. Меч его почернел от крови, доспехи были посечены, конь изранен. Серебряный волк гнал сына Есугея вперед. Громко выкрикивая имя жены, Темуджин носился меж врагов, безжалостно истребляя их, и к утру нашел Борте в одной из юрт. Она вышла ему навстречу, взялась за узду коня и заплакала, не в силах посмотреть мужу в глаза.

Тогда Темуджин отправил гонцов к Тоорилу и Джамухе со словами:

– Я нашел то, что искал. Остановимся здесь.

И вот теперь они сидят у очага и молчат. Но молчание не может быть вечным. Разгром меркитов – только начало. Впереди новые походы, новые битвы. И Темуджин, отбросив пустую чашу, поднялся на ноги.

– Борте… Жизнь моя! Вечное Синее небо милостиво к нам – мы снова вместе. Забудем прошлое.

И впервые за много дней подняла глаза на мужа красавица Борте. Отложив вышивку, она сказала, словно продолжая прерванный разговор:

– У Тоорила Кераитского много крепких воинов. Джамуха называет тебя старшим братом, но его джардараны сильны. Твое же войско разойдется, когда война закончится. Нужно сделать всех монголов одним народом, у которого будет только один вождь – ты, Темуджин.

Он обнял жену, прижал к себе, чувствуя ее упругий живот, в котором толкался ребенок.

– Мы назовем нашего сына Джучи – Нежданный. Я сделаю так, как ты говоришь. Хурра!

– Мистер Новикофф, смотреть направо… – Майор Бейкоп толкает меня под локоть. – Ваша видеть? Блэк стоунс…

Я вижу. Действительно черные камни. Они высятся на головокружительной высоте, над скалами.

– Это есть не просто так! – взволнованно объясняет мне англичанин. – Май бинокуляр хорошо видеть! Это есть выход!

То, что рассказывает майор, и в самом деле очень важно и интересно. Похоже, у нас появляется если не шанс, то хотя бы намек на возможность выбраться из хроноспазма.

– Птицы, – майор резко проводит рукой слева направо, – лететь. Отсюда. Вы понимать?

– А что, просто так птицы не улетают?

– Невозможно. Прилететь да, улететь нет. Но там – можно!

– Значит, все дело в этих черных камнях, – не отрывая бинокля от глаз, бормочу я. – И если добраться до них…

Бинокль у Бейкопа очень хороший, немецкий, фирмы «Карл Цейсс». Он так приближает, что создается иллюзия – до загадочных камней рукой подать. Но опустив бинокль, я вижу – тут как минимум три километра сплошных скал, отвесных склонов, осыпей, утесов, нависших над бездной. Не то что добраться – даже дострелить до обелисков невозможно.

– Линза! Между камни появляться линза. Туда улетать птицы. Как в окно! – майор опять жестикулирует, разводя руки в стороны и рисуя окружность.

– Линза?

– Сиять! Линза излучать свет. Очень яркий.

– Да, я понял, – киваю майору, хотя на самом деле мне ни черта не понятно.

Ответов нет. Есть только предположения, гипотезы. Мы с Бейкопом обсуждаем их каждый вечер под джин, бекон и галеты. Я живу у майора несколько дней. После того, как Нефедов убил меня на арене Колизея, я решил больше не иметь с профессором ничего общего. Очнувшись на рассвете, я поднялся на ноги и пошел прочь от Колизея. К вечеру ноги сами принесли меня к скалам, где обитал майор. Он встретил меня радушно и сказал, что сразу обратил внимание: я – настоящий джентльмен.

Бейкоп, страдающий от отсутствия собеседников, с удовольствием рассказывал мне о своей жизни, о людях, с которыми ему довелось общаться. Большинство английских фамилий мне ничего не говорили, но истории об Артуре Конан Дойле и Редьярде Киплинге я слушал с большим интересом.