Читать «Главная героиня» онлайн
Анастасия Владимировна Иванова
Страница 20 из 52
Мама Мишель Обамы понимала, что их район Чикаго не лучший. Школы тоже вызывали сомнение. Плохое финансирование, сегрегация, общая безынициативность руководства школы — Мариан Робинсон это не устраивало. Не такое образование она хотела дать Мишель и ее брату. Мариан водила детей в библиотеку, а еще принимала активное участие в жизни школы, организовывала дополнительные занятия, чтобы дети получили максимум от учебы.
У меня вообще теперь появилась привычка всегда искать информацию о маме какого-то выдающегося человека. Каким было его детство? Что повлияло на него и что сделала мама? Много интересной информации я нашла в книге «Русские опыты воспитания гениев»28: автор Юлия Ященко рассказывает много историй о том, как мамы (и, конечно, папы) воспитывали известных личностей.
В общем, пока я учусь не ожидать от своего ребенка улыбки как с картинки, я изучаю истории других матерей. Я вижу, каким разным может быть материнство, и перестаю ожидать чего-то конкретного от себя. Я рядом, я учу ребенка говорить со мной и доверять мне, стараюсь не подводить ее. Наверное, этого пока достаточно.
А закончить хочу вообще тем, что материнство — не единственная цель, роль и миссия женщины. Это даже звучит странно. Как если бы мы сказали, что единственная миссия и главная цель мужчины — выносить мусор или чинить машину. Почему вдруг надо выбирать «главную» миссию и задачу? Люди — сложные существа и очень разные: кому-то хочется детей, кому-то нет. Кто-то не может иметь детей, а кто-то еще не определился. Но я часто слышу истории о репродуктивном давлении — когда женщину спрашивают: «А когда дети?» или «А когда за вторым?» (меня спрашивали позавчера, я клянусь).
Дженнифер Энистон, которая не первый десяток лет видит свои фотографии на обложках журналов под заголовком «Неужели Джен наконец беременна?», говорит: «Это просто безумие. Никто не знает, что происходит за закрытыми дверями. Никто не задумывается, насколько это может быть деликатной темой для меня и моего партнера. Они не знают, через что я прошла в медицинском и эмоциональном плане. На женщин оказывается давление, чтобы они стали матерями, а если они этого не делают, то их считают испорченным товаром. Может быть, моя цель на этой планете не в том, чтобы производить потомство. Может быть, у меня есть другие дела, которыми я должна заниматься?»29
Юмористка и блогер Екатерина Варнава говорит30: «Был период, когда я это [когда дети?] слышала каждый божий день. Это не просто разрывает мое личное пространство, в него плюют! Когда вы задаете подобные вопросы женщине, не родившей до 36 лет, то, скорее всего, у нее на это были какие-то причины. Может, она не хотела быть мамой. Возможно, у нее есть какие-то проблемы со здоровьем».
В общем, я рада, что разговоров о бестактности и некорректности таких вопросов все больше. Давайте спрашивать женщин про то, про что им хочется говорить, и про то, что не является их личным делом! Ее тело — ее дело.
ВОПРОСЫ ДЛЯ САМОРЕФЛЕКСИИ
Что такое для вас мама? Что вы чувствуете, когда слышите это слово?
Если вы мама, что стало для вас неожиданностью в этой роли? А к чему вы были готовы?
Какое самое классное воспоминание у вас про вашу маму?
Нет
Когда мне было лет тринадцать, мы с родителями поехали в путешествие на корабле по нескольким городам России. Там точно был Углич, вероятно, Рыбинск; больше я названий городов не помню, помню только, что везде покупала себе расчески из вкусно пахнущего можжевельника — до сих пор их люблю. На корабле по вечерам была развлекательная программа для туристов, и в один из таких вечеров я познакомилась с девочкой, примерно моей ровесницей, из США. Папа у нее был русский, а мама — американка, и лето они проводили в Москве. Мне кажется, больше никого из наших ровесников на корабле не было, и мы быстро стали лучшими подругами, проводили вместе время, объясняясь на не очень хорошем (моем) английском и (ее) очень старательном русском.
Когда мы вернулись в Москву, родители моей новой подруги пригласили меня к ним домой в гости. За мной приехал ее папа на красивой и, вероятно, очень дорогой машине (я тогда совсем в машинах не разбиралась, тем более дорогих: мы жили в общежитии квартирного типа в Бирюлёво и на парковках у нас дорогих машин не было), повез меня к ним домой, в большой красивый дом с огромными железными воротами и охраной. В общем, опыт был сам по себе очень новый.
Но потом случилось совершенно невероятное. Я зашла в комнату Мэри и увидела книжный шкаф. Сейчас надо немного объяснить, что здесь такого невероятного: я читала всегда, с каких-то там трех лет, как гласит семейная легенда. Мои бабушка и дедушка называли меня «маленькой старушкой», потому что я могла сидеть в кресле с книгой часами, молча («Вот же повезло», — думаю сейчас я, отвечая на 300 вопросов моей дочери одновременно).
Книга была (и остается) не просто важным для меня предметом (нет, не предметом даже, а явлением, существом), а языком общения с миром: я пишу книги, я их читаю, слушаю. Я знакомлюсь в книгах с людьми, странами, событиями, культурами. Если вы видите меня где-то с сумкой (любого размера), вероятно, внутри — книга. Бумажная. Если я куда-то иду или еду, я возвращаюсь с книгой.
В общем, у Мэри был шкаф. Но дальше еще лучше: в шкафу стояли не просто книги на английском, а красивые, с яркими иллюстрациями и глянцевыми обложками издания про приключения сестер Олсен.
Если вы родились в 1980–1990-е годы, вы, вероятно, помните Мэри Кейт и Эшли Олсен, близняшек-актрис, которые снимались в фильмах про путешествия, влюбленности, разные жизненные ситуации и, конечно, ловушку для родителей.
И вот передо мной стоит целый шкаф книг на английском про сестер Олсен. Я вообще тогда не знала, что такое бывает в принципе. Мое чтение на английском ограничивалось комиксами и сказками, которые я где-то как-то рандомно находила. Не было никакого интернета, никаких маркетплейсов, никакого выбора вообще. В школьной библиотеке имелись детективы про Шерлока Холмса, тогда для меня слишком сложные, и словари.
В общем, я в тот день прикоснулась к великому, по моим 13-летним ощущениям. Мэри даже дала мне выбрать две-три книги с собой и почитать — и дальше я уже ничего не помню, потому что умерла от восторга.
Потом Мэри Кейт и Эшли перестали сниматься в веселых фильмах про девчонок-путешественниц и ушли в мир тяжелого люкса, стали модельерами, затворницами и пропали из моего поля зрения, навсегда оставив мне воспоминание непередаваемого восторга перед шкафом книг на английском про них.
И вдруг, спустя много лет, вижу сестер в рилзах — в эпоху осознанности и проработанности их вернули нам психологи. Вот что они говорят в ролике с миллионными просмотрами:
— Наша мама дала нам однажды очень важный совет. Она сказала: «Нет — это законченное предложение».
То же самое повторяет и сестра близняшек, Элизабет Олсен, в ответе на вопрос в интервью: «У вас такая известная семья, но вы при этом очень приземленный, спокойный человек, есть ли у вас какая-то мантра, которая помогает оставаться такой?» Она привела два совета, которыми пользуется их семья:
— Нет — это законченное предложение.
— Всегда старайся побить свой последний лучший результат, а не чей-то еще.
Мне нравится, что фраза «Нет — это законченное предложение» становится такой популярной. Мне кажется, это слово особенно важно для девочек, девушек, женщин. Общественный стереотип о девочке — про покладистость, послушность, молчаливость. А «нет» — это бунт, свобода, возможность не делать то, чего