Читать «Русская Армия генерала Врангеля. Бои на Кубани и в Северной Таврии. Том 14» онлайн

два раза двинули сильные конные группы в тылы Марковской дивизии на северо-восток. Эти группы были, однако, успешно отброшены назад к Каховке конными частями генерала Гусельщикова, снятыми с крайнего правого фланга.

Большое значение придавалось задуманному нашим Главным командованием десанту из Керчи на Кубань, который должен был способствовать общему восстанию кубанских казаков. К сожалению, он не оправдал надежд. Кубанские части, усиленные добровольцами и военными училищами, под командой генералов Улагая и Бабиева, успешно высадились 14 августа и повели наступление на Ейск и на Екатеринодар. Красное командование, поняв угрожающую опасность всеобщего восстания на Кубани, успело сосредоточить крупные силы в районе десанта, где артиллерия была слабая, а конницы не было совсем.

Трудная операция отступления к месту высадки и, главное, погрузка на пароходы обратно в Керчь в конце августа были проведены блестяще, благодаря действиям военных училищ. Об этих боях мы потом слушали рассказы Сеньки Жилина, участника десанта генерала Улагая. Жилин рассказал нам и о нашем бывшем командире Шестой батареи, капитане Михно, который все в той же грязной, когда-то белой папахе командовал теперь кубанской сотней, ходил в конные атаки и считался у кубанцев одним из бесстрашных командиров. Части генералов Улагая и Бабиева значительно усилили нашу конницу в Таврии.

Все это время мы сидели в Мелитополе, при штабе армии, ожидая обещанные пушки и конский состав для формирования конно-артиллерийского взвода при конвое генерала Кутепова. Пришлось познакомиться и с жизнью нашего тыла, далеко не всегда отвечавшей ожиданиям фронта. Например, когда генерал Кутепов посылал свой конвой, кстати довольно сильный (60 всадников, частью – офицеров, с двумя пулеметами типа «максим» на тачанках и усиленный еще нашим конно-артиллерийским взводом), командир конвоя, капитан Белевич, часто искал противника там, где его не было, но затем составлял победную реляцию. Мы томились, болтались по городу, дежурили вместе с офицерами конвоя на дому у командарма, по вечерам ходили в городской сад, где в темных аллеях скользили фигуры городских барышень и слышался их мелодичный смех. С музыкальной площадки плыли томные звуки мелодий из оперетты «Сильва»… Заунывные, пьяные, волнующие кровь: «Помнишь ли ты – как улыбалось нам счастье…»

Э. Тиацинтов156

В Крыму при Врангеле157

Прибыв в Новороссийск, мы узнали, что генерал Деникин вместе со своим начальником штаба генералом Романовским покинул Добровольческую армию и вместо него вступил в командование генерал Врангель. Это изумительно храбрый воин, лихой кавалерист и очень дальновидный и умный администратор.

В Крыму остатки нашей дивизии остановились в городе Симферополе, где мы пробыли некоторое время. Мне удалось, несмотря на большие затруднения, вывезти своего вороного коня донской чистой крови – очень хороший конь был! Кажется, я был единственный конный – все остальные покинули своих лошадей на набережной Новороссийска… В Симферополе мы стояли очень недолго. Жалко было покидать Симферополь, так как мы расположились в хороших городских домах со всеми тогдашними удобствами.

Нашу дивизию выслали к Перекопу – в город или местечко, уж не помню, как его назвать, Армянский Базар. Перед Армянским Базаром верстах в двух, я думаю, находился Перекопский вал. Там заняли позицию марковцы, и батарея наша стояла позади марковцев, но особых боев за это время не произошло. Ходили слухи, что в мае месяце мы должны опять перейти в наступление и взять города и деревни Советской России, для того чтобы продолжить наступление на Москву. Это очень подбодрило наш дух.

В это же самое время Врангель производил чистку тыла и издал законы о землепользовании в пользу крестьян. Как будто все сулило нам удачливое наступление. Наконец-то наступил май месяц 1920 года. 20 мая было объявлено в приказе, что мы переходим в наступление. Меня послали в «ничью землю» между красными и белыми. Красные стояли верстах в трех к северу от Перекопа, а наши части находились по эту сторону – южнее Перекопского вала. Выехал я на разведку в эту «ничью землю» в сопровождении трех разведчиков, для того чтобы подыскать позиции для двух батарей нашего дивизиона. Немножко, правда, я замешкался в этом деле, так как не находил подходящего места, и, когда выбрал наконец позиции для двух батарей, повернул обратно и поехал навстречу нашему дивизиону. Но дивизион уже в это время перевалил через Перекопский вал и шел в эту самую «ничью землю». Тут я получил разнос от командира дивизиона за то, что поздно выехал навстречу. В конце концов наши две батареи заняли выбранную мною позицию, и рано утром начался с нашей стороны обстрел позиций красных. Стреляли очень удачно, как мы впоследствии установили, когда прорвали линию красных. Корниловская дивизия заняла какое-то важное село на левом фланге Марковской дивизии. Марковцы тоже заняли деревню Первоконстантиновку, и тут мы и обнаружили удачную стрельбу нашего дивизиона. Была разбита совершенно одна красная батарея. Лежали трупы лошадей и людей.

Мы не долго оставались в этой деревне и двинулись дальше по направлению к Днепру. Были легкие бои, о которых упоминать даже не стоит. В конце концов мы вышли на берег Днепра и стояли в селе Михайловка. Тут как раз я подал рапорт о том, что для сравнения со сверстниками прошу меня произвести в следующие чины. В августе месяце я был произведен сразу в капитаны и из капитанов в подполковники. А этому событию предшествовала одна моя командировка, когда на какой-то станции, где нужны были лошади, чтобы ехать дальше, какой-то совершенно молодой человек в чине подполковника получил превосходство, а я остался дожидаться лошадей. Это меня возмутило, так как я был старше его, а он получил предпочтение. Так что я решил расстаться со своим чином штабс-капитана и был произведен в подполковники.

Как я уже говорил, мы застряли в селе Михайловка и стояли там довольно долго. Развлекались тем, что купались и ездили верхом в соседние полки. Помню, как я попал к кирасирам Его Величества и там провел очень хорошо время. Они занимали чудный дом какого-то немца, который был женат на француженке. Я с удовольствием болтал по-французски с его женой. Выпито, конечно, было изрядно, потому что этот немец имел собственное вино и охотно ставил нам его на стол.

Боевых действий нашему дивизиону не пришлось особенно вести. Был небольшой бой около Каховки, но он ограничился обменом снарядами – как с нашей, так и с другой стороны. А Михайловка стояла в нескольких верстах от Каховки. Не помню сейчас, на чьем берегу было само местечко Каховка. Помню очень хорошо, как пытались взять Каховку. Наш 1-й конный полк был