Читать «Дальше живут драконы» онлайн

три южные провинции (эту территорию отныне стали называть Кохинхина, она была самой развитой, европеизированной и христианизированной из всех). Но так как Нгуены искали любую возможность не выполнять договор, в восемьсот шестьдесят седьмом году война возобновилась и договор был подписан на гораздо более тяжелых условиях. В боевых действиях участвовали так же королевские войска соседнего независимого Сиама — сиамская династия мстила за катастрофический разгром своих войск при династии Тайшон, а так же спровоцированное этим крестьянское восстание в самом Сиаме, в ходе подавления которого был убит император Сиама.

Окончанием колониальной войны за Аннам считается одна тысяча восемьсот восемьдесят пятый год. Французы получили огромную территорию, расположенную на полуострове Индокитай и разделили ее на три территории. Кохинхина (наиболее европеизированная и христианизированная южная часть) стала французской колонией, а Аннам и Тонкин получили статус протекторатов. Кроме того — в состав нового государства входила Кампучия. Летом одна тысяча восемьсот восемьдесят пятого года регент престола Тон Тхат Тхюэт, правивший при императоре — ребенке Хам Нги поднял антифранцузское восстание, которое закончилось полным поражением в восемьдесят девятом. Тон Тхат Тхюэт был убит императорской охраной, когда поражение стало явным, Хам Нги передан французским офицерам. Они не убили его, а выслали в Алжир, где он женился на француженке и прожил там до конца своей жизни, не поднимая оружие против французов. На престол поставили его брата, Донг Кханя, который правил всего четыре года и считается самым презираемым императором этой династии. В восемьдесят седьмом — все страны, завоеванные французами, составили единый Индо-китайский союз, во главе с генерал-губернатором. На юге — страна граничила с раздираемым войнами и восстаниями Китаем, на западе — и с независимым Сиамом, и очень немного — с Бирмой, которая входила в состав британских владений. На Сиам не посягали ни французы, ни британцы, поскольку между колониальными владениями двух мощнейших европейских держав лучше всего быть какому-то буферу… во избежание, скажем так. Больше сухопутных границ не было, с юга и востока был океан. В восемьсот девяносто третьем году по результатам франко-сиамской войны, к территории Индокитая был присоединен Лаос[28].

В двадцатый век — Франция входила одним из мировых лидеров. Да, с одной стороны, революция отбросила ее далеко назад, не дав как следует закрепиться в Новом свете, и кроме того, Франция потерпела чувствительное поражение от Германии. С другой стороны — французские финансовые дома не уступали британским, у французов были колонии и в новом веке — все ожидали разгрома германских выскочек и установления господства Франции на европейском континенте. Во Франции была установлена республика, самая прогрессивная форма правления, в то время как Германия — стонала под игом абсолютистской диктатуры Гогенцоллернов. Свет должен был победить тьму, верно ведь? Как могло быть иначе?

События Мировой войны стали шоком, они привели к перекройке карты Европы, которой не было со времен Наполеона, а так же утраты англо-санксонской гегемонии в мире, которой она достигла примерно в середине девятнадцатого века. Британская империя клонилась к закату, не в последнюю очередь благодаря ошибочной финансовой политике сильного фунта, поддерживающего высокий уровень благосостояния, но губящего промышленное производство — но британский лев все еще был поразительно силен, опытен, а Королевский флот не знал равных. Британия — одержала победу в Речной войне в начале века, пулеметами отправив на тот свет сорок тысяч фанатиков — махдистов, потеряв всего сорок человек своих. Британия оккупировала Южную Африку, хотя это и далось нелегко, Британия развивала колонии, в Британии — жили великолепные изобретатели, значительная часть технических новшеств того времени происходила именно из Великобритании. Впервые за долгое время противостояния — Франция и Британия были в союзнических отношениях, Франция была сильнейшей державой на континенте, с прогрессивным общественным строем и отличной, передовой промышленностью. Кто мог им противостоять? Но вся эта конструкция рухнула как карточный домик, когда гениальные германские генералы нанесли Франции сильнейший удар через территорию Бельгии, а едва только стабилизировался фронт — немцы бросили в бой несчетные русские дивизии, которые к этому времени только и успели мобилизоваться — зато армия России по европейским меркам имела просто несметную численность. Едва установленный фронт — рухнул под совместными ударами русско-германской военной машины и начался позорный и катастрофический бег к морю. Британские военные историки, которым позже довелось изучать эту войну пришли к заключению, что она была проиграна в первые два месяца и то, что происходило дальше — было не более чем агонией. Британии следовало выходить из войны и заключать мир на любых, самых скверных условиях. Но Британия этого не сделала и война, вместо того, чтобы закончиться быстро — затянулась более чем на два года и привела к всеобщему ожесточению и озлоблению, а по ее итогам — превратилась из просто проигранной войны в геополитическую катастрофу.

На стороне Сердечного согласия[29] выступила Италия — и была разгромлена. Поражение во Франции привела к полному господству Объединенных сил на континенте. Попытки отрезать Германию от снабжения по морю ничего не дали кроме озлобления — Германию теперь снабжала Россия, но в ответ на объявленную блокаду Германия объявила подводную войну. Попытки оказать помощь Турции и ударить по России с юга — привели к катастрофе в Проливах, падению Османской Империи и гибели последней надежды Сердечного согласия — корпуса барона Китченера Хартумского под Багдадом. На юге Африканского континента германские агенты спровоцировали вооруженное восстание. САСШ — вела откровенно предательскую политику, торгуя с врагом. В этих условиях — патовой ситуации — сторонам ничего не оставалось, как пойти на мирное соглашение. Объединенные силы ничего не могли сделать на море, в то время как Сердечное согласие — потеряло под Багдадом последние резервы для ведения наземной войны. И русские с германцами это понимали…

Еще одной — на сей раз дипломатической катастрофой — стал Берлин.

Уже более ста лет — в Европе не происходило подобного. Лишь Наполеон — позволял себе такое — да дорого поплатился за это, а больше желающих не было. В рыцарской истории Европы — границы переносились огромное количество раз, практически не было приграничных территорий, которые всегда принадлежали одному и тому же суверену. Соответственно, в случае победы одной из сторон — эти спорные территории передавались ей, до следующей войны. Но никогда со времен Наполеона, уже сто лет — в Европе не было такого, чтобы победившая сторона — предъявляла права на территорию проигравшей страны целиком. Даже когда русские казаки ворвались в Париж — они все равно оттуда ушли. Но в данном случае — германский