Читать «Сказание об Иле» онлайн
Альберт Иванович Калинов
Страница 71 из 92
Не успел он как следует осознать произошедшее, как вдруг из линии, что соединяла плоскости, из полумрака, отделились несколько точек ― маленьких черных зернышек. Подчиняясь какой-то объединительной силе, толкаясь и опережая друг дружку, эти крупицы стали сбиваться в странные фигуры. Покачиваясь, как если бы были на ветру, они довольно скоро приблизились к Мастеровому.
И вот уже фигуры соединились в одну. И что же теперь перед глазами искателя? Перед ним стояла дева. Вся из черточек и линий, словно бы ее нарисовали. На ее голове платок, укрывавший волосы, как на невесте. На ней брачный наряд. Именно так и наряжались девицы в Иле, готовясь войти в свадебный чертог. Пришедшему из Иля показалось, что дева промокла, так как в ее одежде присутствовала небрежность. Чуть выглядывали волосы из под платка, и поясная ткань скомкалась и сползла на бедра.
– Илея? – подумал Мастеровой, ее лица не помня.
– Да, – отвечал девичий голос, вроде слыша его мысли.
Мастеровому стало ужасно стыдно появиться перед ней в таком виде.
Илея остановилась у невидимой границы и осталась на расстоянии вытянутой руки.
Странно, что сейчас он не мог подобрать те слова, которые ему так нужны.
«Я скучал! Но я не могу вспомнить тебя! Может быть, так начать свой разговор?» ― размышлял Мастеровой.
– Брось, что принес… Выплюни. И иди ко мне, – услышал Мастеровой незнакомый ласковый голос.
– Ну же… Вот она, – прошептал кто-то ему на ухо.
Искатель оглянулся, это был дядька. Он объявился снова, и хотя у него отсутствовала рука, казалось, ему это не чуть не мешало.
– Я наг, – отвечая однорукому проводнику, возразил Мастеровой.
– Плюнь же и ступай… Не думай ни о чем.
– Я наг! – твердил свое искатель.
– Иди же, – подталкивал его старик.
Оставив мысли, Мастеровой принялся разглядывать девушку.
– Я нравлюсь тебе, – произнесла невеста, не открывая рта.
«Какой я был дурак… – подумал он. – Как мог я медлить… прости…»
– Брось его, – настаивал ласковый голос.
Искатель вынул колокольчик изо рта и сжал в ладони.
– Бросай же! – нежно нашептывало ему все окружающее пространство.
Мастеровой раскрыл ладонь. Колокольчик скатился с нее, подобно слезе.
В тот же момент в девичьих глазах, в зрачке, промелькнуло ничтожное черное существо, окруженное другими не менее ничтожными существами. Мастеровой понял, что это его собственное отражение.
Резко присев, он подхватил колокольчик, когда тот уже плюхнулся в сизое марево, но еще не ударился о каменную плиту.
– Динь… – пропел звонкий оберег, прежде чем оказался в его руке.
– Брось его, отдай… – услышал он неизменно ласковый и спокойный голос в своей голове. – Ведь я твоя невеста, отдай же мне его. Ты хотел со мной остаться, ведь так?
– Нет, – так же мысленно отвечал Мастеровой. – Ты не невеста мне. Ты обман!
– И чем же я другая?
– Твой голос льстивый, движения, как у горной кошки, что спиной трется о камни, прежде чем убить. От хищника в Илее не было и самой малой доли. Ты порождение тьмы.
– Дознался! – вдруг завопила дева и шарахнулась назад.
– До-зна-ал-ся! – ухнуло волной во все стороны.
Теперь обнаружил Мастеровой, что стоит в центре. Вокруг него собрались существа, подобные людям. Их много. На лицах не заметно глаз, а только почерневшие носы. В захватившем все пространство сумраке стояли старухи, старики, женщины, мужчины и даже маленькие дети. Обступив Искателя большим кругом, все они были настроены весьма враждебно.
– Дознался, – рыкнул дядька.
Он выглядел злее других, поэтому понесся по кругу, как взбесившийся пес. Все остальные заверещали, загудели и стали засыпать Мастерового проклятиями.
– Обманул! – вопили одни.
– Старого человека! – дребезжала дряхлая старуха.
– Дя-де-нь-ку свого-о-о! – добавил кто-то пискляво.
– Стоит здесь голый, бесстыдник, срам-то какой! – позорил Мастерового кто-то голосом торговки.
Вдруг один из черноносых детей, по виду совсем еще младенец, сорвался с чьих-то рук и, как злобная собачонка, вцепился зубами Мастеровому в пальцы, в те, под которыми и прятался колокольчик. От боли Мастеровой мотнул кулаком, но не тут-то было: маленькое чудовище крепко ухватилось за его кисть и удержалось в прежнем положении. Со всех сторон послышался смех. Искатель оторвал от себя маленькое тельце другой рукой и отшвырнул прочь.
–Дитя убил! Дитятку! – заорала какая-то баба.
Дитятка поднялся, и вот уже все они накинулись на Мастерового. И только та, что выставляла себя невестой, стояла безучастной.
Оглушающий крик, как молния перед грозой, обрушился на всех, кто собрался здесь. Пронесся вихрем и пронзил пространство многократно. Вся эта свора, как скошенная трава, оказалась у ног Мастерового. Над головой мелькнуло крыло.
Птица с бронзовым отливом на перьях сделала еще круг, а затем резко рванула вниз. Когти на ее лапах впились в лжеца, что выдавал себя за старца. И, только убедившись в том, что Мастеровому больше ничто не угрожало, она снова поднялась вверх, часто замахала крыльями и издала слабый крик. Его ноги чудесным образом освободились, и Мастеровому стало легко. Вдруг когтистая лапа быстро и крепко схватила его за густые волосы, как будто вытаскивая из омута, и они устремились прочь. Уже совсем скоро искатель оказался там где оставил свои вещи. Когда оделся, то обомлел ― перед ним стояла Илея:
– Ну что вспомнил меня?
От радости Мастеровой хотел было ответить, но Илея положила на его уста ладонь:
– Знаю все я, и про печаль твою и боль, и что лицо мое не можешь вспомнить. Не было сил мне видеть твои муки, жалко мне тебя, вот перед тобой твоя Илея. Но ненадолго сменила я лик птицы. Мне теперь невозможно оставаться прежней. Пока же побудь со мной и слушай… Знаю все, что хотел бы у меня спросить. Придет время, и все для тебя раскроется само собой. Пока же знай, тебя люблю я, как и прежде.
– Возьми меня с собой. Нет жизни без тебя, – попросил Мастеровой, чуть плеч любимой касаясь.
– Не время тебе со мной остаться. Но будет так: поднимется звезда, и, за руки держась, по солнечным лугам пойдем мы вместе, и утренние травы будут едва касаться наших ног. Верь мне!
Его голова легла ей на плечо.
– Какое имя дал ему?– спросила она тихо.
– Роха, – отвечал Мастеровой.
– Роха – спасенный, значит, – улыбнулась Илея.
– Да, он уже мужчина, как сына я его растил.
– Когда-нибудь и я его увижу, – снова улыбнулась Илея. – Наше время на исходе, я больше не могу с тобою оставаться. Смотри, рука становится крылом. А я так и не сказала главного