Читать «Рассказы из Парижа» онлайн
Людмила Маршезан
Страница 21 из 78
Катя, улыбаясь, смотрела вверх, где счастливые звёзды весело кувыркались на тёмном ковре неба.
P.S. Пятница, 11 мая 2018
Самое удивительное в жизни – это сама жизнь, дарящая мне самые невероятные встречи. Двоюродный племянник Романа Гари – Поль Александр Павлович и его жена Анни, пригласили нас в гости! Я теряю голову от радости. Это невероятно! Ведь они уже давно никого не подпускают и живут уединённо «вдали от шума городского» в 550 км от Парижа. Вам говорит о чём-нибудь такое название деревеньки, как Caniac-du-Causse (300 жителей)? Нам это место совершенно неизвестно, но мы с энтузиазмом мчимся на нашей «Тойоте», лихо превышая скорость, где только возможно. Я так тороплюсь прикоснуться к истории. Как же мне удалось войти к ним в доверие? Благодаря моему русскому акценту, напомнившему Полю произношение его матери Дины. Я часто говорила с Павловичем по телефону и мы даже старомодно переписывались. Мне доставляло огромное удовольствие видеть его почерк на конверте – бисерный с тонкими длинными «L» в моём имени. Его стиль – лёгкий, естественный, дружеский: «Увидев Ваше фото в книге, я будто бы пожал Вам руку и познакомился с Вами… Так странно, что сейчас я уже старше Романа…» Поль Александр родился 5 февраля 1942 года, значит сейчас ему 76 лет, а Роман Гари застрелился в 66.
В молодости все называли Поля вторым именем Алекс, чтобы не путать с отцом, которого тоже звали Поль. Дина, выходя замуж за Павловича, приняла католичество и маленький Алекс учился в духовной семинарии Святой Марии, долгое время даже не подозревая, что он еврей. Но Анни, выйдя замуж за Поля, почувствовала моментально тиранизм еврейской свекрови, не желающей делить своего сына ни с кем. После смерти отца, это дядя Роман уделял много внимания Алексу и оплатил его учёбу в Гарварде. А потом… Потом, как вы знаете, это Алексу пришлось участвовать в «абсолютном» романе Гари и играть роль Эмиля Ажара…
Вся эта история постоянно крутится в моей голове и, естественно, я возбуждена до предела и всё обычное воспринимается мной по-другому: и синий океан неба, и поле, и лес и земля. Мне кажется, что я увидела Землю такой, какой ещё никто не видел.
Не найдя по дороге ни одного цветочного магазина, мы останавливаемся, чтобы собрать букет полевых цветов для Анни. Восторженная бесконечность зелёного поля с алыми, пламенеющими маками, золотыми лютиками и белыми ромашками. Волшебная гармония природы и души. Я перетягиваю лентой наш яркий букет – щедрый дар природа, и мы снова мчимся, наверстывая время, чтобы приехать тютелька в тютельку. Ведь опоздание – это разочарование для тех, кто ждёт. На «всех скоростях» пересекаем деревеньку Caniac-du-Causse и к нашей радости дорога сама выводит нас к хутору, прямо к дому 17 века, где живут Павловичи, о чём свидетельствует табличка на почтовом ящике. На крыльце нас уже встречает Поль Александр и… его обаяние обрушилось сразу. Изящно забыв смущение, я бросаюсь ему на шею. Он трижды целует меня, подаёт руку моему мужу Филиппу и приглашает в дом. Вдруг, радостно скуля, охотничья собака Фабио (teckel) с жёсткой, серой шерстью, бросается мне в ноги и так умильно «присобачивается» ко мне, что все смеются.
– Может быть, Фабио чует во мне животное?
– Нет, просто предлагает дружить, – улыбаясь, ответила Анни, целуя меня и приглашая всех в сад.
Солнце просвечивает сквозь листву деревьев, делая наши лица светло-пятнистыми. Как просторно здесь! Очаровательная Анни, нежно заботится о нас, угощая разными домашними вкусностями. Яблочный пирог, который так любил Роман, немножко «пересидел» в духовке и хрустит, как сухарик, поэтому никто его не есть. А мне нравится, мне всё нравится, что нравилось Гари.
Поль предлагает нам различные вина, но я никогда не пью алкоголь.
– Ты как Роман, он тоже не пил и терпеть не мог пьяниц, – заметила Анни.
Вот так естественно и просто мы все перешли на «ты».
У меня было к ним много вопросов, но я не задала ни единого, чтобы наша дружеская беседа не превратилась в допрос.
Поль очень тонкий человек. Блеск его ума, художественная и литературная объективность, меткость определений были потрясающе красивы. Но он ещё обладал искусством не стеснять собеседников и своими «ажаризмами» совершенно нас расслабил. Одет он был в джинсы, черную майку и песочного цвета пиджак. Стройный, подтянутый, элегантный. Он задумчиво скручивал «самокрутку», курил какой-то пряный табак и вдруг, взглянув на меня, спросил:
– Что ты хотела узнать?
– Всё!
– Ты сумасшедшая и ты нам подходишь.
Ну, что ж… В 1971 году Роман Гари и Джин Сиберг, попав под чары этой местности, купили рядом с нами развалину 17 века. Я взялся достроить, увеличить и отремонтировать дом, сделав уютное и достойное жилище. Эти дома, затерявшиеся в зелени на известковом плато Causse, олицетворяли для Романа покой и воплощали надежду на воссоединение остатков клана своей матери. Вот мы до сих пор живём здесь и не можем иначе. Потом из Парижа приехала хорошая знакомая Романа – Элизабет Фарси, декоратор, которая привезла всё необходимое для дома и создала здесь деревенский уют. Ты хочешь посмотреть его дом?
Мы идём через лужайку в гости к Гари, и что-то необъяснимо барское было в походке и движениях Поля. Он отворил дверь, но не переступил порога, это милая Анни продолжила рассказ.
– Вот за этим столом Роман писал заготовку для романа «Воздушные змеи». Он всегда работал над несколькими произведениями одновременно. Ведь он жил в ирреальном мире своих героев, а когда сталкивался с реальным миром – впадал в депрессию. Я помню первые дни Нового 1977 года, когда Роман сидел здесь над корректурой английского издания «Вся жизнь впереди». Горел вот этот большой камин и Роман казался нашей маленькой дочери, каким-то чародеем в отблесках пламени. Он её очень любил и часто играл с ней, а потом мы все вместе ужинали, иногда приглашали друзей или соседей. У Романа была такая особенность – если собеседник был глуп и неинтересен, то он засыпал за столом и все очень смеялись.
В ванную и спальню вела деревянная лестница. Через окна открывался просто идиллический вид на зелёные луга с пасущимися стадами овец. Это именно здесь Гари понял, что свободная природа – свободнее всех свобод.
Мне показалось, что Анни что-то хочет сказать нам, но не решается.
Я понимала, что мечта Гари об абсолютном романе, в котором он мог быть одновременно героем и автором, вовлекла в мистификационную игру Поля, который