Читать «Смертельные клятвы» онлайн

интересно, не потому ли, что он обеспокоен тем, что вокруг одной из его крупнейших инвестиций возникает много вопросов. Или, возможно, его отец хочет, чтобы он выполнял грязную работу приближенную к земле.

— Я просто, знаете ли, помогал с контролем ущерба и всем остальным.

— А, — понимающе киваю. — Ну, теперь, раз я не могу найти файлы, придется работать по памяти.

Обхожу стол и направляюсь к двери.

— Это касается дела Торриси? — спрашивает мистер Лука.

Поворачиваюсь к нему.

— Нет, это другое дело. А что?

— Вы близки к тому, чтобы закрыть его, вот и все. И, кажется, все склоняется в вашу пользу.

— Как обычно, — уверенно улыбаюсь.

— Просто хочу убедиться, что у вас с ними не слишком серьезные проблемы. Знаю, что Андреас может быть очень пугающим. Ваша встреча на днях выглядела напряженной.

Мне требуется некоторое время, чтобы понять, о чем он говорит. Потом меня осенило. Моя встреча с Андреасом Торриси, на которой он спрашивал о Крю.

— Они все могут быть пугающими. Но именно поэтому я лучшая, — напоминаю ему. И это само собой разумеется, именно поэтому правление предложило мне работу Брайана. Но, прежде чем он успевает задать еще вопросы, выхожу за дверь.

— Хорошего дня, мистер Лука, — говорю я.

Блядь.

Я не приблизилась к подтверждению обвинений Энджел.

Глава 20

Крю

То, что я не видел и не пробовал ее на вкус целую неделю, начинает меня убивать. Но мне необходимо расставить все по местам, и нужно держаться на расстоянии, чтобы Райя думала, что преимущество на ее стороне.

У нее его нет.

Но она достаточно умная женщина, чтобы очень скоро это понять. Я никогда не говорил ей, как долго продлится наше соглашение.

Смотрю новости, чего обычно не делаю. Но есть причина, по которой сегодня включен звук. Райя на канале, дает интервью и комментирует дело Торриси. Похоже, что дело будет закрыто через несколько недель, а Райя работала над ним последние шесть месяцев. Хотя, несмотря на все улики и на то, что сын Торриси недавно привлек к себе внимание, она держит это в секрете.

Райя красива, сильна и непоколебима на экране. На ней черное платье длиной до колен, подчеркивающее все ее изгибы, а волосы собраны в тугой пучок. Хочу потянуть за него и позволить ее карамельным волосам распуститься. Целовать эти чертовы губы. Интересно, что бы подумали другие, если бы знали, насколько огненна эта маленькая лисица за кадром. Мой член дергается. Не то чтобы я когда-либо рассказывал, какая она за пределами зала суда. Я храню это только для себя.

Она определенно единственная, кто может стать поддержкой для имени Монти и занять место моей жены.

Слышу легкую болтовню возле моего кабинета. Моя мама и Энджел порхают вокруг ребенка. После известия о беременности Энджел моя мать ежедневно напоминает мне о моей ответственности: пришло время родить наследника.

К моему возрасту у родителей уже были мы с Домиником. Не то чтобы это имело значение. Им нужен был наследник из-за обязательств, но мой отец никогда не хотел детей. Это было очевидно по тому, как он смотрел на нас свысока и обращался с нами. Доминику досталось меньше, потому что внимание отца было в основном сосредоточено на мне как на старшем сыне.

Я знал, чем мой отец занимался на работе. Он брал меня с собой во многие комнаты и расстреливал людей без всякого предупреждения. Однажды он даже убил официантку за то, что она принесла моей матери неправильный суп. Никто в ресторане даже не кричал, не говоря уже о том, чтобы подойти к телу. И мы были вынуждены продолжать небрежно обедать, хотя кровь текла в нескольких дюймах от моих свисающих ног. Мне тогда было пять.

Мне никогда не узнать, как он мог одновременно пытаться сделать меня лучшим и в то же время пытаться оправдать свою жестокость. Мне было двенадцать, когда я совершил свое первое убийство. Он привел меня в свободную комнату в доме. В ту, в которой я учился в детстве. Мужчина был в капюшоне, прикован цепью к стулу, с кляпом во рту и весь в крови.

Но тот случай отличался от остальных. Я чувствовал перемену в воздухе, когда отец хлопнул меня по плечу своими толстыми пальцами и затянулся сигарой.

— Пора тебе что-нибудь сделать, мальчик, — требует он, проходя мимо меня и снимает мешок с головы мускулистого мужчины.

Кровь отхлынула от моего лица.

Кертис.

Он служил моей семье десять лет и был личным телохранителем меня и Доминика. И вот он сидит здесь, наполовину сломленный. Его глаза расширяются, когда отец вкладывает мне в руку пистолет.

Он снова кладет руку мне на плечо.

— Как мы тренировались. Выстрели ему в голову.

— Что он сделал? — спрашиваю я, мой голос лишен каких-либо эмоций. Я знал, что лучше не показывать слабость рядом с отцом. Или рядом с кем-либо другим, если уж на то пошло.

— Он предал нас, — говорит отец как ни в чем не бывало. — Это все, что тебе нужно знать. Это приказ.

Мои брови лишь слегка нахмурились. Я видел множество убитых людей. Некоторых из них потому, что они пытались меня убить. Это будет первый раз, когда я стану причиной того, что жизнь покинет чье-то тело. Я видел, как это питает моего отца. В том смысле, что иногда он жестоко наслаждался этим, а иной раз был равнодушен. Что очередной человек был не более чем препятствием на его пути к большим и лучшим вещам.

Что я почувствую? Буду ли таким же, как он? Меня ведь для этого воспитывали, да?

— Или тебе нужны ножи? — раздраженно спрашивает отец, как будто это причина моего колебания.

Кертис пытается что-то кричать через кляп. Мне кажется странным, что такого сильного человека, который защитил нас и даже проявлял к нам доброту, так легко сломить.

— Я считаю до пяти, — говорит отец.

— Один.

Поднимаю пистолет и стреляю прежде, чем он досчитает до двух.

Я знаю последствия, если не выполню его требования.

Моя цель точна, и Кертис обмякает на стуле, его голова свешивается, а кровь сочится по лицу.

Не говоря ни слова, отец выходит из комнаты, забирая с собой небольшую часть меня. Не знаю, какую именно, но знаю, что не чувствую… ничего. Ни сожаления, ни боли, ни сердечного прощания. Но и удовольствия тоже нет. Не так, как у моего отца. Но, возможно, мне понравится быть убийцей.

Несколько лет спустя, когда мне исполнилось двадцать, я