Читать «Четвертое июня. Пекин, площадь Тяньаньмэнь. Протесты» онлайн
Джереми Браун
Страница 32 из 78
Глава 11
Разрешение на открытие огня
Несмотря на то что более 25 тысяч солдат окружили площадь Тяньаньмэнь, толпы людей на улицах не пропускали в центр города оружие, боеприпасы и дополнительные войска. 3 июня 1989 года высшее руководство Китая решилось на применение летального оружия. Автор биографии Дэн Сяопина социолог Эзра Фогель пишет, что 3 июня в 14:50 Дэн сказал генералу Чи Хаотяню, что его войска могут использовать все возможные методы для достижения своей цели[35]. Дэн имел в виду, что применение летальной силы разрешено. В 16:00 гражданские лидеры Ли Пэн, Цяо Ши, Ли Симин и Ло Гань встретились в зале Циньчжэндянь в Чжуннаньхае с высшими военными чинами, включая Чи Хаотяня и генерал-лейтенанта Чжоу Ибина. Ян Шанкунь, генеральный секретарь Центрального военного совета и председатель КНР, из присутствующих был чиновником самого высокого ранга. Ли Пэн писал в своем дневнике, что на встрече «военные и руководство страны договорились не дать возможности бунтовщикам перевести дух. Мы решили, что ночью все армии будут двигаться с удвоенной скоростью к площади Тяньаньмэнь. Если оно [продвижение] встретит вооруженное сопротивление, армия уполномочена защищать себя» [Чжан 2010: 290]. Когда Ли написал «уполномочена защищать себя», он скромничал. На самом деле он имел в виду, что армия может применять оружие.
По словам Ли Пэна, одной из причин принятия срочных мер в субботу было то, что в воскресенье на площадь наверняка выйдет больше людей. В то время в Китае выходным был только один день, и Ли ожидал, что пекинцы воспользуются этим днем, чтобы противостоять армии. Для предотвращения этого противостояния войска должны были ворваться в центр города и соединиться с частями, находившимися рядом с площадью. По воспоминаниям Ли Пэна, после встречи Ян Шанкунь лично передал этот план Дэн Сяопину. Дэн одобрил. Позже тем же вечером Ли Пэн, Ян Шанкунь и Цяо Ши собрались в Чжуннаньхае, чтобы следить за продвижением военных, получая отчеты от Чи Хаотяня, руководившего операцией с военного объекта на западных холмах Пекина, а также от Чжоу Ибина и Ло Гана, которые базировались в Большом зале народных собраний [там же: 292–294].
3 июня в 18:30 по радио и телевидению было передано срочное сообщение из центра управления военным положением, в котором говорилось:
Никто не имеет права незаконно блокировать военную технику, блокировать или окружать НОАК, мешать силам военного положения выполнять свои обязанности. Одежда, методы и время передвижения армии, – все это военные вопросы, никому не разрешено вмешиваться… войска, полиция и Народная вооруженная полиция [в условиях] военного положения имеют право использовать все ресурсы и применять силу для борьбы с теми, кто не подчиняется этому приказу и нарушает закон [У 2009b: 35].
Это заявление, сделанное вскоре после решения высшего руководства насильственно очистить площадь до утра воскресенья, было задумано как последнее предупреждение. Упоминание об одежде подтверждает, что войска проникли в Пекин в штатском, как и подозревали многие протестующие. Предупреждение о «применении всех мер» и «применении силы в отношении» любого, кто вмешивается в дела армии, было предельно строгим. Но мало кто воспринял его серьезно. У Жэньхуа, находящийся на площади и слышавший это объявление, вспомнил, что студенческие лидеры не обратили на него особого внимания [там же]. Как отмечает Тимоти Брук, протестующие слышали подобные объявления в течение нескольких недель, и «ничего страшного не произошло» [Brook 1992: 109].
Еще одно срочное объявление, сделанное штабом военного положения 3 июня около 21:50, подчеркнуло серьезность ситуации («бунтовщики» напали на солдат НОАК, забрали их оружие, заблокировали доступ в Чжуннаньхай и осадили Большой зал народных собраний), оно призывало пекинцев держаться подальше от улиц и не идти на площадь Тяньаньмэнь [У 2009b:
43]. Третье, более детальное официальное уведомление, прозвучавшее в 22:16, вторило словам Ли Пэна, было разрешено применять смертоносную силу: «Войска военного положения будут использовать все возможные способы, чтобы защитить себя, также будут применять все возможные меры, чтобы устранить любого, кто им помешает» [там же: 57]. По словам У Жэньхуа, эти официальные заявления убедили некоторых жителей Пекина выйти для защиты студентов, собравшихся на площади [там же: 58]. Солдаты, которым было приказано выйти на площадь и очистить ее к рассвету, встретили на своем пути множество препятствий – автобусы, шлагбаумы, заграждения, людей. И войска, особенно 38-я группа армии и 15-й воздушно-десантный корпус [У 2009a: 148], действительно применяли различные меры – стрельбу в воздух, стрельбу по земле, стрельбу прямо, наезд – чтобы протаранить все и всех, кто стоял на пути. По словам У Жэньхуа, подразделения НОАК и отдельные солдаты, продвигавшиеся к площади Тяньаньмэнь вечером 3 июня, получили устный приказ, разрешающий открыть огонь. Одни части получили приказ по радио, другие – лично от связных [там же: 47].
Из-за отсутствия письменных источников, касающихся приказа об открытии огня, многие детали остаются неясными, но нет сомнений в том, что такой приказ был. 30 июня мэр Пекина Чэнь Ситун представил (но, по-видимому, не принимал участия в его написании) первый подробный официальный отчет КПК о «сдерживании беспорядков и подавлении контрреволюционного мятежа»[36].
Чэнь сказал, что после неоднократных предупреждений населения о прекращении атак и блокировании войск армия, «действуя по приказу, была вынуждена расчистить путь, стреляя в воздух» (побудэи фэнмин дуйкун минцян)[37]. Выражение «действовать по приказу» подтверждает, что военный приказ разрешал солдатам стрелять. Отсутствие стрельбы до вечера 3 июня – несмотря на то что солдаты встречали препятствия, а разгневанные граждане бросали бутылки и кирпичи, а затем тот факт, что несколько воинских частей открыли огонь после 22:00, когда они подошли к площади с запада и юга, также подтверждает существование особого приказа, санкционирующего применение летального оружия. Приказы запрещали солдатам пользоваться оружием – запрет, который никто не осмеливался нарушать, – до тех пор, пока новый приказ не разрешал им открывать огонь[38].
Ли Сяомин, руководивший радиолокационной станцией в зенитном полку 116-й дивизии 39-й группы армий, один из немногих солдат, публично рассказавший о своем опыте. Ли не слышал четкого приказа, предписывающего солдатам открыть огонь, но две вещи сигнализировали ему о том, что летальное оружие разрешено: во-первых, войска получили боеприпасы во второй половине дня 3 июня, после того как они начали движение к площади. С 20 мая у них было оружие, но стрелять из него не было возможности. Когда 3 июня солдаты заряжали свои винтовки, они поняли, что стрельба будет разрешена. Во-вторых, Ли услышал приказ «не жалеть средств, чтобы вовремя добраться до площади Тяньаньмэнь для сбора». Ли интерпретировал «не жалеть средств» как разрешение стрелять: «Я думаю, что многие из нас – по крайней мере я – поняли, что это включало применение оружия»[39].
В мемуарах генерал-майора Ван Фуи, комиссара 38-й армейской группы, подробно описывается, как подразделение, ответственное за массовое кровопролитие на главном направлении – с востока на запад – между западными пригородами Пекина и площадью Тяньаньмэнь, получило и передало разрешение на применение оружия