Читать «Наука о чужих. Как ученые объясняют возможность жизни на других планетах» онлайн
Антон Иванович Первушин
Страница 31 из 134
Рис. 19. Зарисовка лунного города «Валлверк», выполненная Францем фон Груйтуйзеном. 1822 год.
Возможно, монография осталась бы незамеченной, если бы мюнхенский врач-астроном не приложил изрядные усилия для распространения информации о своём открытии. Для начала он подготовил для берлинского «Астрономического ежегодника» (Astronomisches Jahrbuch) статью о «Валлверке», в которой выражал уверенность, что любой человек с «хорошим опытным глазом» при «благоприятных условиях» может подтвердить наличие города на Луне. Затем пустился в путешествие по Европе, рекламируя результаты своих наблюдений, охотно общаясь с газетчиками и привлекая к обсуждению авторитетных специалистов. Первым существование «Валлверка» подтвердил князь Клеменс фон Меттерних-Виннебург цу Байлыптайн, занимавший должность канцлера Австрийской империи; позднее к нему присоединились известные астрономы – Иоанн фон Боненбергер и Генрих Швабе. Кроме того, появлялись сообщения, что изыскания Груйтуйзена поддержали Генрих Ольберс и даже великий Карл Фридрих Гаусс, прославившийся математическими работами.
Считается, что впечатлённый загадкой «Валлверка» Гаусс предложил проект сигнализации между землянами и селенитами: для привлечения внимания последних необходимо посадить на большой равнине деревья таким образом, чтобы они образовывали геометрическое изображение теоремы Пифагора. С похожей инициативой, как утверждалось, выступил и венский астроном Qозеф Иоганн фон Литров (Литтров). Якобы он предложил выкопать в Сахаре круговой канал шириной несколько сотен метров и диаметром 35 км, который можно было бы заполнить керосином: если его поджечь, канал стал бы виден с Луны. Согласно другой версии, фон Литров собирался расположить в Сибири огромные зеркала, передвигая которые можно было бы составлять отражённым светом простейшие геометрические фигуры. Однако достоверных сведений об этих проектах нет: газетчики XIX века быстро научились выдавать на-гора выдуманные сенсационные новости, прикрываясь именами авторитетных учёных.
«Валлверк» действительно произвёл сенсацию. Даже через много лет, когда существование «лунного города» было опровергнуто, современники вспоминали о ярком впечатлении, которое произвело на них открытие Груйтуйзена. Впрочем, сразу нашлись и скептики. Издатель журнала «Анналы философии» (Annals of Philosophy) открыто издевался над Груйтуйзеном, окрестив его самого и его последователей «форменными лунатиками» и прибавив к тому, что Гаусс наверняка «посмеялся втихомолку над его чудными идеями», поскольку от мюнхенского астронома нельзя было ожидать иного, кроме «диких нелепиц». Саксонский учёный Вильгельм Лорман в 1830 году отмечал, что подобным гипотезам, помещающим на безводную и безвоздушную Луну леса, города и обитателей, «которых, быть может, удастся рассмотреть, случись им пройти толпой через лес», нет места в науке. Известный берлинский астроном Иоганн фон Медлер категорически заявил, что никогда не видел на Луне ничего похожего на искусственные укрепления. Он начертил эту кажущуюся симметричной сеть штрихами в виде целого ряда пересекающихся и спутанных горных цепей, подобных тем, какие часто видны на Луне и ничем не примечательны. В том же духе высказался и британец Томас Уэбб, описывая собственные наблюдения «Валлверка»: «В целом [объект] больше соответствует описанию Груйтуйзена, чем рисунку [Медлера]… Весь объект выглядит грубым, и хотя он странно устроен, но никогда не навёл бы меня на мысль об искусственном происхождении».
Концепция обитаемости соседних планет, получившая в XIX веке ещё и теологическое обоснование, никого не могла оставить равнодушным, особенно астрономов. И если по поводу Луны велись споры, то наблюдения за Венерой и Марсом, казалось, дают все основания утверждать, что там, определенно, есть жизнь в каких-то формах. Последовательным сторонником этой концепции был и Джон Гершель – сын Уильяма Гершеля. Его можно назвать прирождённым учёным, поскольку Гершель-младший, находясь в соответствующей обстановке, очень рано начал проявлять свои неординарные способности к математике. Закончив Кембриджский университет, он занялся проблемами оптики и, конечно, не мог остаться в стороне от практической астрономии. Одним из первых трудов Джона Гершеля в этой области стало «Изложение астрономии» (A Treatise on Astronomy, 1833). Учёный сообщал, что, пожалуй, нет более либерального и открытого всему новому направления в науке, чем изучение Вселенной. Самое же поразительное заключается в том, что почти все значительные открытия, сделанные астрономами, вступают в противоречие с вульгарными умозаключениями, которые мы выводим из повседневных наблюдений. Решительно невозможно доказать без привлечения астрономии, что Земля не покоится в центре мира, а быстро несётся в пустоте вместе с Солнцем и другими планетами, при этом вращаясь вокруг своей оси и вокруг Солнца. Однако сегодня мы это знаем со всей определённостью. Возникает необходимость сделать следующий шаг: если наша планета не является «центральной», то, вероятно, и жизнь на ней не может быть признана чем-то уникальным. «Солнце и Луна, которые выглядят в глазах профана небольшими круглыми телами, становятся в его [астронома] представлении огромными шарами, один из которых по величине сопоставим с Землёй, а второй – намного превосходит её. Планеты, которые кажутся звёздами, лишь чуть более яркими, чем остальные, являются для него [астронома] просторными, тщательно продуманными и пригодными для жилья мирами; некоторые из них значительно больше и гораздо причудливее устроены, чем Земля, на которой он живёт; а звёзды, называемые неподвижными, которые обычно воспринимаются лишь яркими искрами или блестящими атомами, для него – настоящие солнца, разнообразные и необыкновенные, средоточия жизни и света мириадов невидимых миров». Такие слова в пользу базовой доктрины ксенологии, с учётом крепнущей научной репутации Джона Гершеля и непререкаемого авторитета его отца, дорогого стоили. И хотя, как мы видим, молодой астроном довольно осторожно комментировал популярные идеи, это не помешало ему оказаться в центре одной из самых необычных мистификаций XIX века, вошедшей в историю под названием «Большое лунное надувательство» (The Great Moon Hoax).
В ноябре 1833 года Джон Гершель отправился в Кейптаун, который расположен на побережье Атлантического океана, неподалёку от Мыса Доброй Надежды, где наблюдал за небосводом Южного полушария на протяжении четырёх лет. Его оторванность от цивилизации и известность как наиболее перспективного астронома способствовали тому, что именно Гершеля-младшего выбрал автор «надувательства» в качестве центрального персонажа, упоминание которого