Читать «Степь и Империя. Книга IV. Рыцарь Империи» онлайн
Балтийский Отшельник
Страница 64 из 82
И, судя по всему, успели они как раз вовремя.
Буквально вчера, прямо ввиду Сихонкина, сошлись для решающей битвы войска Императора Амаро и экспедиционный корпус Султана.И битва должна была разразиться вот-вот...
Те заслоны, которые Султанат сбивал железным кулаком тяжелой кавалерии на неспешном пути к сердцу Амаро, не шли ни в какое сравнение с той громадой сил, что Император выставил у столицы. Но и построения султанцев на фоне императорской армии вовсе не выглядели жалкими…
Военачальники Императора уверяли, что именно здесь, на поле у столицы, снизойдет слава на клинки амаро, здесь придет конец наглым пришельцам – и лишь единицам повезет добежать обратно, до кораблей, стоящих в порту Насама-каги.
Но это не беда. Пускай!
Должны же очевидцы донести до зазнавшегося Султана, что его лучшие воины полегли на просторах Амаро и Богиня бережет детей своих...
***
Чахлый лесок, из которого сказитель и его ученик разглядывали величие выстроившихся друг напротив друга армий, был еще по-весеннему прозрачен – а до разъездов, охраняющих с тыла лагерь пришельцев, было не менее тысячи шагов.
Можно было бы безопасно спуститься с перевала и пониже, но оттуда не было бы так хорошо видно. Опять же, всегда стоило держаться подальше от сторожевых разъездов пришельцев, охраняющих с тыла лагерь и обозы – они ждут коварного нападения и оттого немножко нервны. А вот вероятности, что патрули по какой-то причине поднимутся так высоко к перевалу, почти не было.
А если (хотя и не было такой вероятности, но воин в Рифейну всегда просчитывал такие моменты) разгромленная армия султана обратится в бегство через перевал - то путь к седловине лежит чуть в стороне от места, где они с учеником расположились.
Именно то, как раскрывался вид на построения двух армий, заставило Рифейну притормозить на этом месте.
А вид открывался отличный.
Отсюда, с высоты, Рифейну собирался наблюдать за битвой. Ему было нужно увидеть своими глазами действие темного волшебства Султаната, убившего замки Йотуномия и Нареву, мертвые громады которых сказитель и мальчик видели на длинном пути к столице.
Рифейну был уверен, что жрецы Багряного Цветка обязательно используют темную магию в решающей битве. А кроме жрецов это сделать было некому – других магов в Султанате не жаловали...
***
Армия вторжения стояла тылом к невысокому перевалу, открывающему путь в широкую долину, где привольно раскинулась столица с обширными предместьями и поместьями приближенных императорских родов. Ширь столичной долины была свободна от крестьянских полей и полностью принадлежала императорской семье.
Оттого, с какой стороны ни глянь, чаша долины Сихонкин выглядела как громадный сад, где каждая купа деревьев, каждый нарядный дворец, каждый мостик имели свое место и свой цвет – в соответствии с гармонией и соразмерностью. Поколения зодчих и садовников создавали эту красоту.
Потому и войска, выравнивающие сейчас ряды друг напротив друга, выглядели как игрушечные солдатики на нарисованном игровом поле...
Четкие квадратики и прямоугольники пехотных полков, шевелящиеся построения легкой кавалерии, стройные ряды тяжелых кавалеристов, даже кавалерия и пехота резерва, прячущиеся сейчас за лагерем, были видны как на ладони.
Войска Амаро были видны чуть хуже – но тоже вполне ясно. Отлично был виден командный пункт, расположившийся на пологом холме. Уже за то время, что Рифейну наблюдал за войсками, у ставки командования Амаро прибавилось штандартов. Видимо, сам Император прибыл поддержать защитников Империи.
Но Рифейну рассматривал особенно тщательно именно лагерь и обозы султанцев.
Если где и будет твориться темное волшебство – так это либо в самом лагере, либо между лагерем и основным построением войск, либо между лагерем и резервом.
Маги и жрецы не любят выходить на дистанцию выстрела и вообще показываться без нужды.
Жрецы Багряного цветка, чтобы они не делали, будут делать это в самом безопасном месте, под защитой дружественных мечей и копий, чтобы ничто не могло помешать волшбе.
***
Дело близилось к полудню, а сеча все не начиналась.
Воины потели под уже по-летнему припекающим ясным солнышком, переминались кони, колыхались знамёна полков, из ставок полководцев, осененных величавыми стягами, то и дело вылетали конные курьеры…
Все это было прекрасно видно Рифейну.
Йосу же давно потерял интерес к происходящему и внимательно рассматривал какую-то козявку, расправлющую крылышки под весенним солнышком на стебле молодой травы.
Но вот из тыловых ворот лагеря южан неспешно выдвинулись несколько повозок, и, разделившись на две равные группы, двинулись в разные стороны, между лагерем и резервом, расходясь параллельно линии фронта…
Рифейну оглянулся на Йосу.
Разморенный теплом и утомленный бездельем, мальчик придремывал под кустом. Пользуясь этим, Рифейну извлек Жало из-под кожи левого предплечья, и коснулся ребенка, погружая его в глубокий спокойный сон.
Так сподручнее.
После этого, не торопясь, вытащил из своей потертой котомки старый и потрескавшийся кожаный пенал – и тут же показал, что не только цукумогами умеют изменять облик и суть вещей.
В его руках тубус для свитков превратился в предмет чудесный, но не магический – в зрительную трубу.
Северная Империя давно освоила изготовление этого прибора, но стоили зрительные трубы баснословно, делались исключительно для высших армейских чинов, и встретить эту штуку за пределами Империи было сложнее, чем магический или божественный артефакт.
Богов в Мире много, а оптическая мастерская Инквизиции, шлифующая линзы и собирающая зрительные трубы – одна-единственная.
Мало того, что это была ценность, значительно превышающая цену жизни бродячего певца, так еще и совершенно очевидно указывала на связь с Империей Севера. И если в Степи Рифейну мог отговориться тем, что взял редкий прибор трофеем, то какие трофеи у странствующего сказителя в стране Амаро?
Раздвинув трубку, оклеенную потертой кожей, Рифейну впился взглядом в повозки. И понял, что это то, чего он ждал.
В группе, направляющейся к левому флангу, он даже невооруженным глазом видел багровый плащ одного из высших жрецов Багряного Цветка. В трубку ему открылись странные подробности.
В легкой повозке ехал жрец – судя по дородности и осанке, один из немалых иерархов. Следом за его повозкой двигались еще двое в багряных одеждах служителей Божественного Цветка, но явно рангом поменьше. Что сильно удивило Рифейну – так это присутствие лопат в руках у младших жрецов или послушников.
Следующей повозкой тоже правил человек в жреческом одеянии. В простой телеге ворочались человеческие тела, туго и обильно обмотанные веревками. Третья