Читать «Потайные двери Москвы. Старинные особняки и их истории. Почему князь украл бриллианты жены, для чего крепостным актерам секретная лестница, какой дворец ненавидела Екатерина Вторая» онлайн
Яна Сорока
Страница 24 из 28
Здесь же мы переносимся во времена английских королей Тюдоров. И кажется, будто это старинный фамильный замок, который стоит уже много веков. И в нем не одно поколение аристократов сменило друг друга. Видимо, так Борис Святополк-Четвертинский еще раз подчеркивал свое знатное происхождение! Вестибюль дома переходил в аванзал – сейчас его переделали в коридор. Мы идем направо – в кабинет хозяина. Перед нами объемный готический камин – его высокий колпак дотягивается до потолка. Камин покрывает искусная резьба по дереву – на нем переплетаются ромбы, готические трилистники и крестоцветы, то есть украшения в виде стилизованных цветков. В центре Георгий Победоносец на коне бьет копьем змея – это не только герб Москвы, но и часть герба Святополк-Четвертинских.
Стены окружают деревянные панели с резными «льняными складками», или фальтверком, – так называют готический орнамент, имитацию ткани, сложенной волнами. Их венчают пинакли – остроконечные башенки. Напротив окон панели перетекают в стрельчатую нишу – импровизированный стеллаж для книг. Они скрывают и дверь в соседнюю комнату. Там находилась уборная князя. Винтовая лестница связывала ее с покоями княгини на втором этаже. Рядом располагались комнаты ее дочерей от первого брака – Софьи и Анастасии. Их отец, обер-полицмейстер Николай Арапов, прославился тем, что разрешал своим друзьям, антрепренёрам театров, арендовать пожарных на роли статистов.
Владимир Гиляровский в книге «Москва и москвичи»[10] рассказывал, что однажды пожарных Сущевской части загримировали для спектакля «Хижина дяди Тома». «Лица, шеи и руки вычернены, как сапоги», – вспоминал москвовед. А пожарных Тверской части вымазали красной краской для мелодрамы с чертями. И тут случился пожар на Ильинке. «Впереди мчится весь красный, с красным хвостом и красными руками, в блестящем шлеме верховой на бешеном огромном пегом коне, – писал Владимир Гиляровский. – На золотом коне несется черный дьявол с пылающим факелом и за ним – длинные дроги с черными дьяволами в медных шлемах». На следующий день вся Москва только об этом и судачила.
Вера Казакова, богатая наследница, вышла замуж за старого и неинтересного, по словам Софьи Голицыной, Николая Арапова не по любви. С обожаемым вторым мужем детей у нее не было. Комнаты княгини сейчас занимает закрытый Московский Столичный клуб, где собирается бизнес-элита. А мы с вами выйдем из кабинета князя и направимся прямо в Большой дубовый зал – он двусветный, то есть высотой в два этажа. Мощные кронштейны поддерживают деревянный потолок. Филёнки, то есть рамки, разделяют панели из светлого дуба. В углу возвышаются три стрельчатых окна с цветными витражами – это современная копия. На уровне второго этажа выстраиваются арки с коваными балкончиками.
Самая оригинальная деталь зала, авторский прием Петра Бойцова, – это дубовая лестница сложной формы, в несколько уровней и на тонких резных колоннах. Их обвивает виноградная лоза с ветвями лавра, оливы и фантастических растений, откуда выглядывают древесные божества. Говорят, будто бы Борис Святополк-Четвертинский специально для колонн привез сандаловое дерево из Индии, но это всего лишь красивая легенда. Лестницу с колоннами, как и всю деревянную отделку дома, сделали на мебельной фабрике Павла Шмита, шурина архитектора. Петр Бойцов получал от него первые заказы, а потом женился на его сестре. Вместе они строили дома «под ключ» – не только с наружной отделкой, но и с первоклассными интерьерами. Вот такой удачный брак был у архитектора!
Под лестницей притаился большой камин. Сверху, на перилах, повернулись спинами друг к другу крылатые грифоны. Слева от лестничной площадки мы видим дверь – она вела в столовую и буфетную. Над ними, на третьем мансардном этаже, находилась кухня. Такая планировка была нетипичной, обычно кухню размещали в отдельной постройке, но, видимо, для нее не хватило места. Помните, участок был узким? Следующие владельцы особняка разделили столовую на несколько комнат. После Святополк-Четвертинских до революции в доме жили Олсуфьевы. Графиню Александру Олсуфьеву пригласили стать обер-гофмейстериной при дворе Елизаветы Федоровны, жены великого князя Сергея Александровича, московского генерал-губернатора, а поэтому семья Олсуфьевых переехала из Петербурга в Москву.
Ее муж, генерал и филолог Алексей Олсуфьев, был одновременно и ее двоюродным дядей. «Лыс, пухл и глух, как тетерев» – так о нем отзывался в мемуарах князь Феликс Юсупов. Он сравнивал графиню с маркизой XVIII века и называл супругов «милейшей четой». В центре Большого дубового зала сверкает необъятная хрустальная люстра – по легенде, это подарок Сталина Максиму Горькому. Тот жил в особняке Степана Рябушинского, куда эта люстра не подходила, а поэтому он предложил повесить ее в Центральном доме литераторов – в него превратили особняк в 30-х годах XX века. А в 1955 году к нему пристроили новое здание – его фасад выходил на соседнюю Большую Никитскую улицу.
Благодаря такой судьбе в советское время готические интерьеры особняка практически полностью сохранились до наших дней. А первый хозяин, князь Борис Святополк-Четвертинский, толком не успел в них пожить – он внезапно умер в 1890 году. Ему был всего сорок один год. О его жене Вере говорили, будто она отравилась от несчастной любви к мужу, будто узнала, что он женился на ней ради денег и был влюблен в ее старшую дочь, и приняла медленный яд. Но насколько правдивы были эти слухи, мы можем только догадываться. Все-таки княжеский замок раскрывает не все свои тайны.
История пятая
Дом Виктора Васнецова
«Когда я приехал в Москву, то почувствовал, что приехал домой и больше ехать уже некуда – Кремль, Василий Блаженный заставили меня чуть не плакать, до такой степени это веяло на душу родным, незабвенным», – признавался художник Виктор Васнецов. Его завораживала старинная архитектура, он бродил по улочкам вместе с друзьями Ильей Репиным и Василием Поленовым, а потом говорил: «Сколько я чудес видел!» Однажды Виктор Васнецов возвращался из особняка Саввы Мамонтова на Садовой-Спасской, но пошел не на съемную квартиру на Остоженке, а в другую сторону, забрался на горку по тихим тенистым улочкам с маленькими уютными домиками и подумал: «Вот бы где хорошо устроить собственное гнездо!» Но мечта художника сбылась не скоро.
Виктор Васнецов поселился в Москве в тридцать лет. Его жена Александра вспоминала, что первые годы были трудными – ни заказов, ни знакомств. Васнецовы скитались по неудобным, холодным