Читать «Конца света не будет. Почему экологический алармизм причиняет нам вред» онлайн
Майкл Шелленбергер
Страница 86 из 133
Частично это также можно объяснить политикой. Некоторые говорили мне, что кампания дискредитации Пилке была вызвана широко распространенным среди демократических, прогрессивных и экологических лидеров убеждением, что они должны иметь возможность утверждать, что последствия изменения климата происходят прямо здесь и сейчас и носят катастрофический характер. Это нужно им для того, чтобы принять закон о субсидировании возобновляемых источников энергии и налогообложении ископаемого топлива, а также мобилизовать и привлечь колеблющихся избирателей.
Но, пережив этот период, я понял, что его преследование выходит далеко за рамки денег и политической власти. Это напоминало охоту на ведьм, термин, который мы применяем к кампаниям вроде преследования сенатором Джозефом Маккарти ученых и художников как предполагаемых коммунистов в 1950-х годах. Превращение Пилке в козла отпущения, а также вся апокалиптическая экология в более широком смысле, несомненно, носили религиозный характер.
4. Ложные Боги
В 2019 году Билл Маккиббен опубликовал новую книгу «В шатком положении» (Falter), в которой утверждал, что изменение климата – «величайшая проблема, с которой когда-либо сталкивались люди»[1183].
Это сильное заявление со стороны ведущего американского автора по вопросам окружающей среды и самого влиятельного климатического лидера. Маккиббен пишет для The New Yorker и The New York Times, а годовой бюджет его организации 350.org составляет почти 20 млн долларов. Его уважают другие журналисты, члены Конгресса, кандидаты в президенты и миллионы американцев. Таким образом, к его заявлению стоит отнестись серьезно[1184]. Как мы видели, за последнее столетие число погибших и ущерб от чрезвычайных ситуаций сократились на 90 %, в том числе в бедных странах. Чтобы аргумент Маккиббена оказался правдивым, нужно, чтобы эта длительная и благотворная тенденция быстро развернулась вспять[1185].
Чтобы утверждение Маккиббена было правдой, нужно, чтобы изменение климата оказалось более сложной задачей, чем борьба с «черной смертью» – чумой, унесшей жизни около половины всех европейцев, то есть 50 млн человек, – чем контроль инфекционных заболеваний, в результате которых погибли сотни миллионов; чем великие войны Европы и холокост, погубивший более 100 млн человек; чем послевоенное движение за независимость и распространение ядерного оружия; чем войны на африканском континенте, в которых погибли миллионы людей.
Более того, изменение климата должно оказаться серьезнее остальных современных проблем, начиная с грандиозной задачи по спасению миллиарда душ от крайней нищеты в мире, где производство играет меньшую роль в экономическом развитии, и заканчивая войнами и столкновениями, в результате которых в прошлом году на Ближнем Востоке и в Африке погибли десятки тысяч людей.
Апокалиптическое видение Маккиббена началось не с изменения климата. В 1971 году, когда Биллу Маккиббену было 11, полиция арестовала его отца за защиту права ветеранов войны во Вьетнаме собираться на городской зеленой лужайке в Лексингтоне, штат Массачусетс. Мать Маккиббена вспоминает, что сын был «в ярости из-за того, что ему не позволили пойти под арест вместе с отцом»[1186]. Позже Маккиббен сам протестовал против ядерной энергетики, и за это в него выпустили слезоточивый газ. После окончания Гарварда он заявил, что его «левые настроения обрели более праведный характер»[1187]. На него повлиял нью-йоркский писатель Джонатан Шелл, в книгах которого утверждалось, что человечество должно избавиться от ядерного оружия, или ему грозит вымирание. В своей книге 1989 года «Конец природы» Маккиббен описал изменение климата, как катастрофическую угрозу, подобную ядерной войне.
Основная проблема, по словам Маккиббена, была духовной. В результате капиталистической индустриализации человечество утратило связь с природой. «Мы больше не в состоянии представить, что являемся частью чего-то большего, чем мы сами, – пишет он в «Конце природы». – Вот к чему все это сводится»[1188].
В начале XX века американский ученый Уильям Джеймс определил религию, как веру в «невидимый порядок и в то, что наше высшее благо в том, чтобы приспосабливаться к нему»[1189]. Теолог Пауль Тиллих дал более широкое определение религии, дополнив ее системами убеждений и моральными устоями. Для экологов невидимым порядком, к которому мы должны приспосабливаться, является природа. На протяжении всей книги мы видели экологическую поддержку различных моделей поведения, технологий и политики, мотивированных не тем, что говорит нам наука, а интуитивными взглядами на природу. Эти интуитивные взгляды основаны на ошибочности апелляции к природе.
Ошибочность апелляции к природе заключается в том, что натуральные вещи, такие как черепаховый панцирь, слоновая кость, дикая рыба, органические удобрения, древесное топливо и солнечные фермы, лучше для людей и окружающей среды, чем «искусственные», например, пластмассы из ископаемого топлива, искусственно выращиваемая рыба, химические удобрения и атомные электростанции. Это убеждение ошибочно по двум причинам. Во-первых, искусственные вещи так же естественны, как и природные. Просто они возникли относительно недавно. Во-вторых, старые, «естественные», вещи как раз-таки «плохи», а не хороши, если под «хорошо» мы понимаем защиту морских черепах, слонов и дикой рыбы.
Эта предыстория и в значительной степени неосознанное представление о природе, по моему опыту, очень сильны. Я видел, как многие защитники окружающей среды отвергали доказательства, демонстрирующие, что, например, возобновляемые источники энергии и органическое земледелие оказывает на ландшафты более сильное влияние. Как будто «природные» вещи обязаны, по определению, быть более полезными для окружающей среды. Иррациональные представления о природе неоднократно проникают в науки об окружающей среде. В 1940-х годах ученые попытались создать науку о природе, экологию. В ее основу легла кибернетика, наука о саморегулирующихся системах, которая с успехом применялась во время Второй мировой войны для управления противоракетной обороной. Кибернетика также применима к таким системам, как термостаты: они включают печь, когда становится слишком холодно, и выключают ее, когда становится слишком жарко.
Предполагалось, что природа, если оставить ее в покое, достигнет своего рода гармонии или равновесия. Подобно термостату, включающемуся на холоде, природа изящно, постепенно и самостоятельно регулирует виды и окружающую среду, если чувствует, что нарушены пропорции. Эта взаимосвязанная система работает как единое целое, если только в ее работу не вмешиваются люди. Но «природа» не действует как саморегулирующаяся система. В действительности различные природные условия постоянно меняются. Виды приходят и уходят. Не существует никакого целого или «системы», которую можно разрушить. Просто со временем сочетание растений, животных и других организмов на планете меняется. Возможно, мы бы предпочли одну из версий этой системы, например, тропические леса Амазонки,