Читать «Королева четырёх частей света» онлайн
Александра Лапьер
Страница 11 из 136
Тогда Менданья повёл своих людей на корабли. Среди орифламм были видны бурые капюшоны четырёх францисканских монахов, которые отслужили мессу на берегу, а теперь отправлялись в море для спасения душ человеческих.
Длинной чередой шлюпок, с трудом одолевавших океанский прибой, они прошли через бухту к рейду, где стояли на якоре два корабля. Кресты, алебарды, аркебузы и каски покачивались на волнах, поблёскивали на белом солнце южного лета. Впереди, рядом с генералом, видна была статуя святой Изабеллы — покровительницы экспедиции, — которая также качалась в шлюпке.
Мать всегда рассказывала мне, что сыновья, особенно старший, Херонимо, не сводили глаз с большого красного султана, кровавым пятном видневшегося на шляпе Менданьи, и с золотой короны святой Изабеллы. Матушка шёпотом объясняла мне: это не Мадонна, хотя и в короне — и рассказывала на ухо историю этой принцессы, которая должна была стать королевой, но предпочла славе мира сего служение Господу.
Когда статую водрузили на борт «Капитаны», когда укрепили её под фок-мачтой, барабаны и флейты смолкли.
Всё стихло и на земле, и на море.
Долго ещё слышен был только ветер, хлопающий парусами, да медленный лязг цепей поднимаемых якорей.
И вот все увидели, как корабли генерала Альваро де Менданьи направились в открытое море — тяжёлые, будто две вращающиеся башни. Увидели, как они проходят между двух чёрных островков, замыкающих бухту Кальяо. Увидели, как они пошли прямо вперёд и растаяли в дымке у горизонта. От волненья, от шума, от пыли, от тяжёлого дня произошло неожиданное: в тот же вечер матушка родила.
К несчастью, не сына. Но к счастью, имя для девочки было готово заранее: Исабель.
Такими словами донья Петронилья заключила свой рассказ. Ответив на вопросы настоятельницы — объяснив, что значит этот султан, эти камни, обломок короны, — она замолкла, как и обычно молчала.
— Продолжай.
— Что вы хотите услышать?
— «Исабель». Ну и что? Рассказывай.
— Она росла самым обыкновенным ребёнком. Всемогущий Господь дал моему отцу многочисленное потомство. Прежде Исабель родились сначала два мальчика, первый из которых умер четырёх лет от роду. Потом две девочки: Беатрис, моя старшая сестра, на которую отец никогда не обращал внимания, и я. После Исабель — ещё один мальчик, которого назвали Лоренсо в честь старшего, покойного. Потом Диего и Луис. Потом четвёртая дочь, Леонора. Затем Грегорио, Антонио и, наконец, одиннадцатый ребёнок — дочка, которую назвали Мариана, как нашу мать. За всякого новорождённого отец благодарил Бога, но радовался, мне кажется, только одному. До того, что каждую ночь напивался в тавернах, говорила мне матушка. Это был не первый сын и не последний: наследство, продолжение фамилии тут было ни при чём. Только одна дочь! Почему именно эта? Загадка! Я даже посмею сказать: он вообще больше никого не любил. Но он ненавидел всякую чувствительность — всё это ему вообще казалось недостойным. И это чувство он оправдывал тем, что его предмет якобы достоин предпочтения. Она самая красивая, самая умная, самая храбрая — даже храбрее его сыновей. И он позволил себе роскошь или причуду воспитывать Исабель по образу своему.
— По образу?
— Да как мужчину — и даже лучше, чем мужчину. — Петронилья выдержала паузу. — Ну вот, теперь вы всё знаете, донья Хустина. А я слышу благовест: сёстры ждут меня на хорах, чтобы увенчать цветами Божью Матерь и приготовить трапезу Господню.
Не теряя ни минуты, она отвесила реверанс и оставила настоятельницу в глубокой задумчивости.
* * *Должность vicaria del coro[6], которую занимала донья Петронилья, требовала величайшей аккуратности. Именно ей принадлежала честь следить за благолепием богослужения: роскошью риз, белизной алтарных покровов, сиянием всех священных предметов. Это не считая наблюдения за органом и выбора музыки. Эта была тяжёлая, но завидная должность, и Петронилья с ней справлялась блестяще. Странно: ведь для того, чтобы сохранить такой пост, надо было иметь серьёзное честолюбие, обладать музыкальным слухом и ценить внешнюю красоту. А у доньи Петронильи всех этих качеств как раз не было.
Её достоинства — как и её недостатки — были поразительны. Даже покойный супруг, много страдавший от того, что в ней совсем не было кокетства, так и называл её: «поразительная Петронилья».
Товарки заметили: донья Петронилья сегодня сама не своя. Она много суетилась, но совсем не обращала внимания на то, что делает.
Суть в том, что разговор с аббатисой возбудил в ней такие чувства, что она уже не могла остановить нахлынувший поток слов. И Петронилья продолжала твердить в уме историю любимой сестры, оклеветанной и преданной. Говорила, говорила, говорила сама с собой... Слова, цвета, звуки наплывали огромной волной; воспоминания детства возникали из забвения и катились лавиной.
Относя подсвечники на алтарь, украшая святые статуи, ставя на место дароносицу, открывая и закрывая шкафы ризницы, Петронилья продолжала рассказывать повесть «Исабель». Себе самой, настоятельнице. Богу.
Молиться она теперь могла только об одном: просить у Господа дозволения говорить.
Она воображала, будто вокруг неё сидят дочери, и она обращается к ним:
«Дети, я позвала вас, чтобы вы больше никогда не повторяли тех слов, что я слышала вчера от вас про тётю Исабель. Даже ты, Марикита — и даже особенно ты...»
На этих словах Петронилья осеклась. Как объяснить маленькой Мариките жизнь такого противоречивого человека, как Исабель? Как рассказать про детство в доме их отца? Как высказать всё, что сделает понятным теперешний выбор Исабель?
Петронилья возобновила внутренний монолог, оттягивая решительный момент:
«Я расскажу вам о ваших дедушке и бабушке: вы меня столько о них расспрашивали, а мне всё недосуг было ответить.
Вы должны знать, что моя матушка, донья Марианна де Кастро, как и ваша тётя Исабель, была замужем дважды. И мой отец, Нуньо Родригес Баррето, страдал болезненной ревностью к своему предшественнику...