Читать «Королев. Главный конструктор глазами космических академиков» онлайн

Колонный зал Дома союзов. На сцене большой портрет К. Э. Циолковского. Академия наук СССР отмечает 100-летие со дня рождения ученого. На трибуну поднимается член-корреспондент АН СССР С. П. Королёв. В его докладе «О практическом значении научных и технических предложений Циолковского в области ракетной техники» звучат такие слова: «В ближайшее время с научными целями в СССР и США будут произведены первые пробные пуски искусственных спутников Земли».

Ученый волнуется. После этой фразы он на секунду замолкает, словно ожидая аплодисментов. Но зал молчит. Лишь несколько человек знают: пуск уже утвержден, и завтра докладчик должен вылететь в Казахстан.

Как ни странно, но мало кто обратил внимание на эти слова, хотя 17 сентября они были напечатаны в «Правде». Перед публикацией М. В. Келдыш и С. П. Королёв просмотрели статью, внесли коррективы – они уже четко знали, что надо в первую очередь делать вне Земли.

Они думали и о первом полете человека. Но вот что характерно: обсуждали трудности чисто технического характера. Конечно же, знали и о тех огромных сложностях, которые предстоит преодолеть первому космонавту. Но оба – Королёв и Келдыш – не сомневались: среди молодых летчиков найдутся тысячи, которые смело пойдут на любой риск, даже если цена ему – жизнь…

До 4 октября оставалось две недели… Почему же так спокойно встретили сообщение о подготовке к пуску спутника ученые?

«Нам казалось, что Сергей Павлович говорит о далеком будущем, – признался позже один из участников заседания. – Слишком фантастичной выглядела сама возможность появления принципиально новой области науки…»

Вечером встречались во Внукове у газетного киоска. Королёв, Келдыш, Воскресенский, Глушко, Пилюгин…

Летели, как обычно, ночью.

– Рабочее время надо беречь, – говорил Сергей Павлович.

Утром самолет приземлился на степном аэродроме. Несколько деревянных домиков, палатки, вагончики… «Космодром Байконур» – этим словам еще только суждено было родиться…

Он всегда торопился. Казалось, догадывался, что жизнь подарила всего 59 лет, и он дорожил каждой ее минутой. Работал, не зная выходных и отпусков, вникал в каждую мелочь вовсе не потому, что не доверял своим соратникам и сотрудникам, – просто не имел права чего-то не знать: ведь он был Главным конструктором.

Но иногда этот стремительный бег в будущее, которое он умел и видеть и приближать, вдруг становился незаметным – Сергей Павлович как бы останавливался, чтобы лучше осмотреться, а может быть, даже подумать о том, не сделал ли он ошибки, не свернул ли с избранного пути. Эти мгновения его жизни помнят все, кто был рядом.

Есть такая любительская фотография: Королёв стоит у подножия ракеты и смотрит ввысь, на корабль, куда только что забрался экипаж. Он смотрит чуть сбоку – у Сергея Павловича была короткая шея, и оттого выражение лица Главного конструктора необычно: во взгляде чувствуется отрешенность и волнение, сомнение и страстное желание проникнуть в то будущее, что придет через полчаса, когда ракетные двигатели заработают во всю мощь. Рядом с громадой носителя человек выглядит маленьким, почти беспомощным, но стоит всмотреться в черты этого словно вырубленного из скалы лица, и начинаешь понимать, насколько велика сила этого человека, которого за глаза, а иногда и впрямую коротко называли СП. Кажется, его взгляд уже проложил дорогу в космос той ракете, что должна взлететь.

Таким его запомнили. На всю жизнь, потому что СП вошел в нее сразу и навсегда, если уж любили его, то беспредельно…

Слишком велика была дистанция между Главным конструктором и рядовыми инженерами и техниками, поступившими на работу в конструкторское бюро С. П. Королёва. Это много позже те самые «рядовые» станут прославленными космонавтами, героями, людьми, которыми мы, современники, гордимся. А в самом начале космической эры сияло имя их Главного конструктора, уже тогда он казался легендарной личностью (да и был ею!), но тем не менее нашлись-таки в его жизни минуты, когда он становился рядом с ними, помогал, советовался, беседовал. И эти мгновения они помнят до мельчайших подробностей. Время не стирает их из памяти, и сегодня они по-прежнему возвращаются к Сергею Павловичу, к своему Учителю, хотя некоторым из них уже больше лет, чем было тогда Королёву. Годы не щадят и космонавтов, они не старят только тех, кого уже нет с нами…

Каким же помнят космонавты Королёва? И что в характере Главного конструктора нравилось больше всего?

«Он был беспредельно предан своему делу!» – так ответил на мой вопрос дважды Герой Советского Союза Георгий Гречко. А потом космонавт рассказал о нескольких случаях, которые помогли ему сделать этот вывод.

Спутник уже собран. Начались заключительные испытания. И вдруг обнаружена течь электролита.

По распоряжению Королёва испытатели разобрали объект. Королёв стоит рядом, смотрит. И вдруг он увидел нечто необычное…

– Что это такое?! – закипел Сергей Павлович. – Откуда такая безответственность!

Испытатели не могли понять, что так возмутило Главного. А Королёв уже «бушевал».

Выяснилось, что Сергей Павлович увидел… некрасивую пайку. Соединение было добротным, надежным, соответствовало техническим условиям, но выполнено было некрасиво, «грязновато», как говорят специалисты.

– Первый спутник, всего лишь первый спутник! – возмущался Королёв, – а вы позволяете себе такую пайку!

– Но ее же никто не увидит, – заметил кто-то. Неосторожная фраза переполнила чашу терпения.

– А вы для кого работаете? Не для себя разве?! Выговор… Это у меня еще мягкий характер, а вообще-то за такое отношение к делу увольнять надо… – И еще долго Сергей Павлович не мог успокоиться. Даже много лет спустя он напоминал об этой злосчастной пайке.

В таблицу заправки носителя вкралась ошибка. Работы были приостановлены, а на вершине ракеты ждал запуска третий искусственный спутник Земли.

– Под рукой не было электронной вычислительной машины, – говорит Георгий Гречко, – так что пришлось вооружиться логарифмической линейкой и взяться за расчеты… Около часа ночи заходит в комнату Сергей Павлович. «Что делаешь?» – спрашивает. Отвечаю: «Заправку считаю». Он уже знал, что эту работу надо проводить на космодроме. «Иди спать, поздно», – говорит СП. Я ему объясняю, что если пойду спать, то к утру не будет расчета. Королёв внимательно посмотрел на меня, помолчал, а потом коротко бросил: «Тогда считай». И ушел. Потом несколько раз заходил, интересовался, как идут дела. И всю ночь тоже не спал…

Много лет прошло с тех пор, а до мельчайших подробностей помнит космонавт ту бессонную ночь Главного конструктора, одну из очень многих.

Георгий Гречко находит в своем архиве фотографию: ракета и космический корабль в степи между монтажно-испытательным корпусом и стартовой площадкой. Дюзы ракетных двигателей горят в ярких лучах солнца…

– Это вывоз ракеты, – говорит космонавт, – есть в стороне от насыпи всего одна точка, откуда ракета и корабль выглядят столь величественно. Когда теперь бываю на космодроме, за