Читать «Убийство на вокзале. Сенсационная история раскрытия одного из самых сложных дел 19 века» онлайн
Томас Моррис
Страница 56 из 91
Полиция сделала все возможное, чтобы представить это как случайную встречу, но это была ловушка. Проблема заключалась в том, что после ареста Джеймса Споллина его нельзя было допрашивать. Если бы задержанный решил сделать заявление (например, признание) после формального предупреждения о том, что его слова могут быть использованы против него, то оно могло бы быть использовано в качестве доказательства, однако вплоть до 1864 года полицейским не разрешалось получать информацию путем допроса: так исключалось признание под принуждением. Тем не менее, полиция могла представить в качестве доказательства все, что заключенный сказал в разговоре с другими людьми. Мистер Гай надеялся использовать эту лазейку, чтобы обманом заставить Споллина сказать что-то, способное его выдать. Именно поэтому он организовал присутствие Мэри на Фредерик-Лейн. Когда она накинулась на своего мужа, то действовала по указанию суперинтенданта, и каким бы искренним ни был гнев, лежащий в основе ее обвинений, эта конфронтация была всего лишь уловкой. К тому же неудачной: Споллин не сказал чего-либо стоящего.
Сообщение об аресте появилось достаточно рано, чтобы попасть в вечерние газеты, так что к утру четверга большая часть Дублина уже знала, что полиция поймала предполагаемого убийцу. Суперинтендант Гай сообщил прессе – как оказалось, преждевременно, – что намерен доставить задержанного к мировому судье в полдень, и задолго до этого часа на Кейпл-стрит собралась толпа людей, надеющихся увидеть неуловимого преступника. Стон разочарования раздался, когда на ступенях полицейского суда появился офицер и объявил, что подозреваемого допрашивать не будут. Впрочем, на улице все равно осталось столько людей, обменивающихся сплетнями, что пришлось послать констеблей, чтобы разогнать их.
Август Гай надеялся, что к следующему дню он будет готов к публичным слушаниям, но до этого предстояло проделать большую работу. Первой задачей дня было сесть за стол и сравнить то, что Райан и другие детективы знали о своем главном подозреваемом.
Его звали Джеймс Споллин (Spollin), хотя официальные лица и газеты упорно писали его фамилию как Споллен (Spollen) [22]. Ему было сорок три года, он был женат и имел четверых детей. Он лишился одного глаза, но не в результате насилия, а из-за перенесенной в юности инфекции. Джеймс был ирландцем и католиком, родившимся и выросшим в городе Фернс, расположенном в пятидесяти милях к югу от Дублина. В 20 лет он начал работать на Hammersmith Works, чугунолитейном заводе в Боллсбридже, к югу от столицы. Владелец завода, Ричард Гамильтон, был известным инженером, специализировавшимся на проектировании зимних садов и теплиц. В 1844 году Гамильтон получил заказ на строительство Пальмового дома в Кью-Гарденс, и Споллин был одним из сотрудников, которых он взял с собой в Лондон для работы над проектом. Строительство этого садоводческого храма из стекла и кованого железа – на тот момент самой большой из когда-либо построенных оранжерей – продолжалось четыре года, и к моменту завершения строительства Споллины вернулись в Ирландию, где в их семье появилось еще двое детей.
Следующим крупным проектом Ричарда Гамильтона стала крыша для нового железнодорожного вокзала Дублина в Бродстоне. После завершения строительства директора железнодорожной компании решили, что им нужен человек, который будет ее обслуживать, и, последовав рекомендации Гамильтона, предложили эту должность Джеймсу Споллину. Он оказался настолько надежным и разносторонним специалистом, что вскоре его функции расширились и стали включать остекление, покраску и общий ремонт. Он стал просто незаменим, и когда детективы изучили историю его восьмилетней работы на станции, то обнаружили, что он слыл тихим, покладистым и трудолюбивым работником – иначе говоря, образцовым сотрудником. Он не был прикреплен к какому-либо отделу компании, а приходил туда, где был нужен, и имел доступ ко всем помещениям днем и ночью.
Джеймс Споллин зарабатывал 1 фунт 4 шиллинга в неделю, а зарплата его сына, которую он получал в качестве подмастерья, добавляла к доходу семьи еще 6 шиллингов. Это было важно, так как поздно вечером в среду на их кухне было обнаружено значительное количество золотых монет. Отобрав у заключенного ключи, сержант Хьюз отправился к нему домой и с их помощью открыл комод, в котором обнаружил восемь золотых соверенов. Мало того, что для человека с достатком Споллина это была подозрительно большая сумма наличными – две монеты оказались измазаны грязью, как будто были перед этим закопаны или хранились под водой.
Легко было понять, почему Споллин – с его безупречным послужным списком и со вкусом обставленным домом – не стал подозреваемым с самого начала. Тем не менее мистеру Гаю было интересно узнать, что именно он сказал, когда детективы впервые беседовали с ним в конце ноября. Инспектор Райан зачитал свой протокол. Споллин утверждал, что в вечер убийства ушел с работы в 17:30 и сразу же отправился домой. Затем он пообедал с семьей, провел несколько часов за чтением, а в 21:00 вместе с женой и старшим сыном отправился за покупками. По словам Споллина, они вернулись на станцию только в 22:30 и по дороге домой повстречали Кэтрин Кэмпбелл, разговаривающую с полицейским. Суперинтендант Гай поинтересовался, почему его показания тогда не стали проверять. Райан объяснил ему, что миссис Споллин дала идентичные показания, и, поскольку она никак не могла общаться с мужем после его допроса, полиция пришла к выводу, что они оба говорили правду.
В его последующем поведении мало что могло вызвать подозрения. Он никогда не уклонялся от разговоров об убийстве, часто обсуждал его с коллегами, когда эту тему поднимали, и всегда выражал свое отвращение к этому преступлению. Единственное, что бросалось в глаза, – это его восхищение дерзостью человека, который совершил убийство. Один из рабочих вспоминал, что когда в плетеной корзине был обнаружен первый тайник с деньгами, то он увидел, как Споллин подглядывал за полицией через замочную скважину из соседнего кабинета. Другой рассказал детективам, что за несколько дней до ареста Споллина несколько коллег рассуждали о возможной личности убийцы, и кто-то предположил, что это мог быть один из сотрудников, недавно уволенных из компании.
– Нет, – ответил тогда Споллин, – я уверен, что он все еще среди нас и смеется над нами.
И снова полицейские перевернули станцию вверх дном в бесплодных поисках недостающих денег: конечно, никто не исключал, что Споллин мог потратить оставшиеся 45 фунтов, однако вряд ли он мог распорядиться столь крупной суммой, не привлекая к себе нежелательного