Читать «Шёл по городу волшебник» онлайн

Боря, они лучше тебя?

Борису уступать не хотелось. Но он понимал, что спектакль этот можно прекратить только одним способом: выдать девочкам то, чего они добивались.

– Они лучше, – сказал Борис. – Они умнее. Они даже толще.

Девочки остались довольны. Им только не понравилось замечание о толщине.

Но Феликс, со своим стремлением к справедливости, тут же объяснил Борису, что девочки толще, если их взять вместе; по отдельности они намного тоньше Бориса.

На этом девочки успокоились. Они удалились вполне довольные. Борис набросился на Феликса:

– Я тебе разве говорил, что девочки лучше всех?

– Ты не говорил. Я сам так думаю. Ты мне утром говорил: думай больше сам. Я стал думать сам и увидел, что понимаю больше, чем ты мне рассказываешь.

– Думай что хочешь. Не обязательно вслух говорить. Они надо мной смеются, а ты им поддакиваешь.

– Они не смеялись, они даже не улыбались.

– Не обязательно, когда смеются, рот разевать. Можно говорить одно, а думать другое.

– А что они думали, когда говорили? – спросил Феликс.

– Это ты пойди у них спроси.

– Сейчас пойду. – Феликс охотно поднялся со стула, но Борис дёрнул его за руку.

– Сядь! Когда я говорил «пойди спроси», я вовсе не хотел, чтобы ты пошёл и спросил. Я хотел сказать, что не знаю, о чём они думали.

– Почему ты тогда так не сказал?

– Я тебе уже объяснял: не всегда говорят то, что думают.

– А что важнее? – спросил Феликс.

Вопрос, заданный Феликсом, был не так уж и глуп. Сам Борис перед собой никогда таких вопросов не ставил.

– Наверное, важнее, что думают… – неуверенно сказал Борис. – Но говорить всё нельзя. Если все будут знать, что думают другие, то…

Борис остановился. Феликс ждал.

– …то просто жуть какая-то получается! Тогда ни с одним дураком нельзя разговаривать! Придётся говорить ему, что он дурак!

– А зачем с ним разговаривать?

– Тоже верно… – засомневался Борис. – Как будто незачем. Слушай, Феликс, у тебя нет вопросов полегче?

– Пока нет, – сказал Феликс. – Но теперь я понимаю: девочкам ты говорил не то, что думал. Ты не считаешь, что они умнее, лучше и толще.

– А они совсем меня не боятся, хоть и говорили…

– Всё это непонятно, – сказал Феликс. – Но я буду думать и пойму. Я всегда говорю то, что думаю. Мне надо знать, хорошо это или плохо.

– Когда узнаешь, скажи мне, – усмехнулся Борис. – Будет просто здорово, если ты разберёшься в этом деле.

Выходя из столовой, Борис решил, что не так уж и страшно, если Феликс получит больше самостоятельности. Рассказать о своём космическом происхождении он не мог, потому что сам ничего об этом не знал. А странные его вопросы и замечания не говорили ни о чём, кроме странности. Человек немного с приветом, не более.

После обеда Феликс исчез.

Борис оставил его на несколько минут. Он побежал к почтовому ящику – опустить письмо для Алексея Палыча. Когда он вернулся, Феликса не было.

Борис обегал весь лагерь: футбольная площадка – там играли, но без Феликса; стадион – пусто; баскетбольная и городошная площадки – кто угодно, кроме Феликса; спальня, столовая, гимнастический городок – безрезультатно…

Борис уже подумал, что Феликса отозвали, и ему вдруг стало не по себе.

Пока Феликс маячил рядом, всё время приходилось быть настороже и ждать неприятностей. Но вот его не стало – и что-то ушло вместе с ним. Может быть, так казалось, потому что в жизни Бориса ещё не было человека, которого можно назвать другом…

Борис начал второй круг поисков…

А с Феликсом ничего страшного не случилось. Его увела библиотекарша Лилия Николаевна, или просто Лиля. Сегодня утром в столовой она объявила, что после обеда в клубе состоится сбор желающих участвовать в самодеятельности. Но погода стояла прекрасная, каникулы только что начались, и ни у кого не было желания что-то разучивать. Научились уже за зиму до тошноты.

Никто не пришёл. Заведующий клубом нервничал. С утра он находился в творческом настроении – ему хотелось творить искусство немедленно. Он послал Лилю на поиски артистов. Лиля старалась, но ей никого не удалось завербовать, кроме Феликса. Феликс согласился сразу. Он не всё понял в словах Лили, но там было слово «игра».

Заведующего клубом звали Марком Морковкиным. Так, во всяком случае, его звала мама. В мире искусства он носил другое, более звучное имя: Вениамин Веньяминов, а для друзей просто Вен-Вен. В кулёминском Дворце культуры он руководил вокально-инструментальным ансамблем, исполнявшим знаменитую песню:

Я иду к тебе, бе-бе-бе,

Ты идёшь ко мне, ме-ме-ме…

Музыку и слова этой песни сочинил сам Вен-Вен, из чего можно понять, что он является композитором и поэтом.

В Кулёминске Вен-Вен был человеком известным. Но слава его была, так сказать, вечерняя. Те, кто ходил на концерты его ансамбля, мечтали хоть раз пожать ему руку. «Дневные» кулёминцы его не знали. А он мечтал о всеобщей славе. Для этого Вен-Вен решил создать театр, пусть какой-нибудь плохонький, например детский.

Он прочитал несколько детских книг и пьес. Они показались слишком простыми. Впечатление было такое, будто их написали люди с детскими мозгами: что, значит, видят, о том, значит, и пишут. Это показалось несовременным. Вен-Вен не мальчик, он знал: в современной пьесе смысл нужно прятать так глубоко, чтобы ни один зритель не мог до него донырнуть с первой попытки. Если, например, на сцене появляется заяц и говорит о том, что ему снился волк, то это означает, что зайцу хотелось бы стать медведем.

Век-Вен сам написал пьесу, с помощью которой собирался перевернуть детский театр. Вен-Вен не догадывался, что совершает обычную ошибку обычных начинающих гениев – первым делом они стараются что-нибудь перевернуть. Весь мир кажется им стоящим «не так». При этом они не замечают, что это происходит оттого, что они сами пока ещё стоят вверх ногами.

Пьесу Вен-Вен написал легко, за три недели. Ему не терпелось её поставить. Но на лето кулёминский зритель разъезжался по лагерям, и Вен-Вен отправился в погоню за зрителем.

– И всё? – спросил Вен-Вен, когда в зрительном зале появились Лиля и Феликс.

– А что я могу сделать? – виновато сказала Лиля. – Они не хотят. Не могу я каждого тащить за руку.

– Запомни, Лиля, – строго заметил Вен-Вен, – в искусство никого не тащат за шиворот. Это моя ошибка – не нужно было ехать в спортивный лагерь. В обычном от желающих отбоя бы не было. Но здесь единственная сцена под крышей…

Вен-Вен скептически оглядел Феликса. Уже с утра он настроился