Читать «Кладовая солнца. Повести, рассказы» онлайн
Михаил Михайлович Пришвин
Страница 191 из 230
Слюна ли собаки действует на яд насекомого, или ужас парализует их способность жалить, но только случая не было, чтобы кто-нибудь из них его укусил.
Раз было, Кадо на охоте пропал, и я стал его искать в надежде, что застану на стойке по тетеревам. Долго я искал и вдруг увидел его белую рубашку между темными елочками. Среди густой щетинистой заросли этих елок была старая елка, и внизу между ее нижними лапами была дырочка: Кадо стоял против дырочки и поджидал ос. Как только вылетит одна – он хап! и все кончено. Я даже весь вспотел в поисках Кадо – столько я бегал! И сколько же он за это время нахапал ос! И ничего ему потом от этого плохого не было.
Главное, что раздражает его, я заметил, – это звук крыльев насекомого. Было однажды со мной, напал на меня сильный кашель и так осложнился, что не переставая шипело и свистело в гортани: уснуть от этого звука было невозможно, и все-таки в конце концов научился я засыпать, и перед сном мне казалось, будто хриплю и свищу не я, а Кадо. И как только подумаешь, что Кадо, так является блаженное чувство спокойствия, и я засыпаю.
Однако, вероятно, в этих звуках моих было и подобие жужжанию насекомых, и тогда Кадо срывался и мчался к завешенному окну…
Раз я успел осветить комнату фонарем и увидел, что Кадо стоит против окна, где он ловит мух, в полном недоумении: слышит ясно – гудит и гудит, а где – не может понять.
Я же все понял: это у меня так в горле свистит. И еще понял я, что звук для Кадо является первой побудительной причиной лететь на врага. Второе, более глубокое побуждение у Кадо, я думаю, это удовлетворение, когда он достигнет цели и проглотит врага – так он счастлив, так хвостит, так облизывается!..
Приходит время осени. Все меньше и меньше насекомых и все больше и больше паучьих сетей. Чистота везде, прозрачность.
Кадо выходит на крыльцо довольный: ни одного комарика!
Он счастлив и горд: это он всех съел.
Жизнь дерева
Деревья знают только о том, что было, но только человеческая душа борется за то, чего не было.
Источник открытий
В лесу я нашел себе источник бесконечных открытий, и это, мне кажется, я уже сделал: я стал на путь нового изучения природы.
Возмущение на хозяина
Хорошо в лесу тому, кто только о себе думает, как бы ему тут подышать, отдохнуть, успокоить себя. Но если кто-нибудь выйдет из себя и примет к сердцу своему человеческому жизнь самих деревьев в лесу, сейчас же у него начинается в душе возмущение на хозяина и зачешется рука, чтобы вмешаться в это неразумное хозяйство.
И когда пройдет возмущение, и одумаешься, и вспомнишь, что нет тут хозяина, что все само складывается от ветра, влаги, земли и солнца, так еще хуже становится, и еще больше захочется вмешаться в дело природы и вывести всю эту лесную жизнь на человеческий путь.
Нет, нет! на что ни посмотришь в лесу, все живет не по нашим человеческим правилам. И в то же время все получает какие-то формы, в каком-то порядке, в каком-то месте и времени.
Значит, есть какие-то правила и нечеловеческие. Вот бы собрать все наши правила и их да посравнить, чем они отличаются.
Наши правила и «те» (в природе, в лесу) отличаются между собой прежде всего тем, что у них побеждает сильнейший, а у нас лучший, и еще – что у нас есть милосердие…
Мать-земля
Ночью видел себя вырастающим из своей матери: она как земля, я как дерево. Вопрос об индивидуальности и личности продолжается:
1) понять дерево как цельное живое существо;
2) понять человека точно так же в его естестве и провести между тем и другим параллель: лес наступает, человек наступает, борьба, и рождается поле.
Фокус исследования в том, чтобы выделить на фоне леса нечто специфически человеческое. Например, сравнение индивидуальности человеческой и особи лесной, и как и почему человек обращает лес в парк.
Небывалое
Вопрос при изучении леса: что мы теряем при переходе из леса в парк и что приобретаем?
Создавая парк, мы плачем об утраченном лесе, и когда осенью нам кажется, будто все деревья плачут о чем-то, то это деревья от нас взяли свои слезы: плачут они о потерянном счастье дикого леса.
Но мы знаем, что если плачут и вправду они, то это мы их научили и что это от нас они взяли плакать о чем-то прекрасном и навсегда утраченном и весной радоваться в ожидании чего-то такого прекрасного, чего никогда на свете не было. Деревья знают только о том, что было, но только человеческая душа борется за то, чего не было.
В глубину
Когда входишь в лес на короткое время, и побудешь немного, и пойдешь поглубже, то тебя начнет затягивать в глубину.
Вот бы, кажется, надо сейчас и уйти от соблазна домой и вернуться к делам. Но впереди высокая ель протянула на тропинку мохнатую лапу и указывает в лесную черноту, и там сквозь черноту виднеется окошечко, и сквозь окошечко золотая полянка, и там березка торжествует в косых лучах.
Как не пойти туда на золотую полянку, а на полянке этой чего только нет!
До того затягивает лес в свою глубину, что кажется, будто кто-то идет впереди тебя и заманивает. Бывает, прямо в глазах перед тобой веточка внизу сама качается. Не может же быть, чтобы, правда, сама качалась от себя ветка в полном безветрии, и не ясно ли, что раз ветка все качается, то, значит, кто-то впереди тебя тоже идет…
Не потому ли нас всех заманивают к себе заповедные кондовые леса, что они сами выросли и мы на них не тратили своего труда? Всякий знает цену своего труда, сколько на что из себя убыло.
Опушка
Опушка у леса вся на свету, как лицо у человека: лес опушкой движется вперед и занимает новые пространства.
Движение леса
Кому в лесу жить хорошо, это тем высоким деревьям, какие господствуют и верхушками стоят на свету.