Читать «В глубине Великого Кристалла. Том 1» онлайн

Нет, не было оглушительного удара счастья, ликования сердца, ослепительной радости. Просто тепло стало, будто выкатилось пушистое солнце… В конце концов, случилось то, чего он ждал. Все как надо…

Но оставался еще страх: вдруг ошибка? Приеду, а там… Нет, не может быть ошибки!

И все же опасение до конца не ушло. Маленькое, но скреблось оно под сердцем. Тогда, чтобы оттянуть миг, который мог стать и радостным, и страшным, чтобы продлить время счастливой надежды, Ежики попросил:

— Пойдем лучше пешком…

И они пошли, путаясь ногами в траве. А велосипед между ними ехал по тропинке, хозяин вел его за руль. Ежики тоже хотел взяться за руль… и охнул от испуга:

— Монетка… В руке была. А сейчас нет… — Он беспомощно оглянулся. Без сомнения, потеря эта грозила непоправимым несчастьем.

Но паренек сказал снисходительно:

— Конечно, нет ее. Отработала свое и ушла к другому…

— Значит… так и надо?

Паренек опять усмехнулся:

— Эх ты… Ежики.

С облегчением, с возвращенной радостью глянул Ежики сбоку на полузнакомое лицо.

— А ты… Рэм?

— Вот еще… — Паренек хмыкнул, надул губы. — Скажи лучше, что тебе вздумалось пудрить людям мозги? Там, на Якорном… Сказал бы сразу, как зовут, не было бы никаких хлопот. А то — «Юлеш»…

Ежики виновато повесил голову. Виновато, но с радостью: значит, все совпадает.

Паренек сказал примирительно:

— Я Рэмкин брат. А он, дурень, ногу вывихнул, сидит дома с припарками.

«А Лис? А Филипп?» — хотел спросить Ежики. Но, подумав о Филиппе, вспомнил и другого мальчишку. И резкое эхо одиночества отозвалось в нем холодком.

— Послушай… Как ты думаешь, намможно будет взять к себе одного… ну, как братишку?

Это была еще и наивная хитрость, разведка — «нам». То есть ему и…

— А кто это? — Рэмкин брат, кажется, не удивился.

— Ну… — Ежики беспомощно замолчал. Не скажешь ведь «Гусенок». — Просто мальчик… — Он слабо улыбнулся. — Такой… в красных сандалиях…

— А! Да это Юкки! — Рэмкин брат глянул понимающе. — Но у него же сестренка…

— Ну… можно и с ней, — совсем смутился Ежики.

— Можно, конечно… Только он не пойдет, его многие звали, не хочет.

— Почему?

— Ну… так. Своя дорога…

«Своя Дорога?»

— Он ведь не навсегда в пограничниках, — насупленно сказал Рэмкин брат. — Найдет сестренку и отправится дальше…

Ежики хотел спросить: кто такие пограничники. Но Рэмкин брат остановился и придержал велосипед.

— Ну вот… смотри, кто идет.

И Ежики посмотрел.

Крайние дома поселка были уже близко, вдоль них тянулась мощеная дорожка, и там… по ней…

Он оттолкнул велосипед и побежал. Навстречу! Хотел закричать. Но мгновенно и безжалостно вспыхнули, накатили, облили горячим светом огни летящего поезда. И Ежики в тоске понял: все, что сейчас было, — лишь мгновенный сон, последнее видение перед ударом. Позади — туннель, впереди — ничто. И сжался в черный комок…

…Но не было удара. Вспышка сама оказалась мгновенным сном. Последним эхом прежних бед. Ежики открыл глаза.

Бежать он уже не мог. Просто стоял и ждал. Измученный и счастливый. Вытирал с мокрых щек прилипший пух летучих семян.

В траве опять затрещал негромкий кузнечик…

© Владислав Крапивин, 1988 г.

Иллюстрации Евгении СТЕРЛИГОВОЙ

Крик петуха

Часть первая. ДАЧНАЯ ЖИЗНЬ ВИТЬКИ МОХОВА

Кригер

1

Первый раз Витька появился в обсерватории «Сфера», когда окончил четвертый класс. Два дня бродил он всюду, раскрыв рот и распахнув глаза. Удивлялся башням, куполам и локаторам, гигантской решетчатой чаше РМП — радара межпространственных полей. А еще больше — скалам и дикому шиповнику, густоте окрестного леса, чистоте высокого неба и прозрачности ближнего озера.

На третий день он изложил свое мировосприятие в стихах, которые немедленно были напечатаны в обсерваторской газете «Пятый угол».

Я от счастья чуть не плачу:Вот приехал я на дачу.Здравствуй, мой любимый дед,Здравствуй, мой велосипед!

Буду я на нем кататься,Буду в озере купаться,Буду плавать и нырять,Кверху пузом загорать.

Мне на пузо сядет мошкаИ поест меня немножко,А насытив аппетит,Снова в небо улетит.

Я обед ей не нарушу,Мошка тоже хочет кушать.Я к букашкам всей душой:Мошки — крошки, я — большой.

Во саду и в огородеРавновесие в природе.Ходят куры у куста,Вот какая красота!

Стихи обрели шумную популярность. Их цитировали по всякому поводу. Толстая лаборантка Вероника Куггель положила их на музыку и пела под гитару. Лишь директор обсерватории Аркадий Ильич Даренский не разделял общего энтузиазма. Во-первых, он вообще смотрел на все явления со здравой долей скепсиса. Во-вторых, Аркадий Ильич (в силу этой же привычки) углядел в словах «буду я на нем кататься» некоторую двусмысленность. Так ли прост этот внешне симпатичный, но почти незнакомый (и к тому же похожий на отца) десятилетний отпрыск Михаила Мохова?

Кроме того, профессор Даренский придерживался вполне логичного мнения, что специальное научное учреждение закрытого (насколько это возможно в нынешние времена!) профиля отнюдь не должно служить местом дачного отдыха для кого бы то ни было. Пусть это даже родной внук директора обсерватории.

Но, с другой стороны, делать было нечего. Витькина мать активно занималась решением личных проблем. Витькин отец, который числился сотрудником «Сферы», был официально объявлен пребывающим в далекой и длительной командировке, а на самом деле находился неизвестно где. То есть не совсем неизвестно, но… Впрочем, это особый и отдельный разговор… Так или иначе, а, кроме «любимого деда», приютить Витьку на каникулы оказалось некому. Это и заявила Аркадию Ильичу дочь Кларисса:

— Можешь ты хоть раз в жизни позаботиться о единственном внуке?