Читать «Невозможное возможно! Как растения помогли учителю из Бронкса сотворить чудо из своих учеников» онлайн

который лепил свои произведения, состоящие из ломаных линий, на пожарные выходы, железнодорожные эстакады и кирпичные здания. У меня было свое представление о дизайне, художниках, работающих на соседей, и еженощных тусовках, где я трудился ди-джеем. Мне казалось, что я живу во сне.

Когда мама пришла ко мне в гости и открыла холодильник, там стояло как минимум 50 пар самых модных кроссовок. Никакой еды. У меня не было своих кастрюль или сковородок, зато еще 100 пар новеньких кроссовок, припрятанных в кухонных шкафах.

«Почему у тебя кроссовки в холодильнике?» – спросила мама.

«Мам, они как я, – ответил я. – Просто охлаждаются».

Хорошие времена продлились недолго. Лишние деньги были потрачены на кучу всякой ерунды. Я играл взрослого в классе, но мне было еще очень далеко до того, чтобы играть эту роль в моей собственной жизни. Возможно, я казался независимым, но был импульсивным большим ребенком, ожившим пинбольным шариком.

Я так же не имел представления о своем будущем, как и мои ученики. Кем я хочу стать? Я мог быстро заработать деньги, но какой ценой? Я считал себя неуязвимым и не понимал, что значит отвечать за свои действия. Карьерные перспективы? Без понятия. Мне нравилось преподавать, но после двух лет работы учителем нужно было превратить временную лицензию в постоянную. Для этого требовался диплом. Я записался на необходимые курсы, но ненавидел их всей душой. Все, чему меня учили, казалось, не имело отношения к реальной жизни моих учеников. Профессора ждали от меня домашних заданий, сочинений и выполнения других обязательств, которые не вписывались в мою жизнь вне школы. Я не хотел получать степень, мне было достаточно карабкаться по ступенькам карьерной лестницы без каких-либо амбиций.

Итак, срок моего временного учительского сертификата истек к концу второго года работы в школе. Я понял, что это знак. Раз уж мне так нравилось в Бронксе, я стал искать выход.

Как-то мне позвонил приятель. Дальше началась волшебная сказка, но она была реальностью. Дальний родственник приятеля скончался и оставил ему огромный дом в аризонской деревне. Он был единственным наследником и теперь отправлялся на Запад, чтобы устроиться в своем поместье.

«Там 300 акров и деревенский дом. Полным-полно комнат», – сказал приятель.

Картина домика в пустыне подстегнула мое воображение. Он может стать оазисом. Я чувствовал, что здесь, в Бронксе, назревают неприятности. Многие мои друзья изменились, подсели на наркотики и были пойманы за мелкие преступления. Другие попали в еще более серьезные переделки. У некоторых диагностировали ВИЧ. Я был в ужасе от этой эпидемии. От нее еще не существовало лекарств, и диагноз превращался в чудовищный смертный приговор.

«Ну, так чего ты хочешь?» – спросил я приятеля.

«Хочу, чтобы ты поехал со мной. Начни сначала. Подумай, на каком ты свете и куда собираешься двигаться дальше. Кто знает? Может, ты вернешься в свой Бронкс, а может, и нет».

Так я очутился в Прескотте, штат Аризона. В этом краю кактусов, песков и изобилия белых людей я не нашел легких ответов. Но мне было откровение: куда бы ты ни отправился, ты придешь и принесешь себя с собой.

Я быстро освоился на новом месте. Почти сразу меня назначили руководителем игрового комплекса в школе, где училось много детей индейцев. Я ничего не знал об их истории и культуре, но мне страстно хотелось с ней познакомиться. Я видел у них много общего с моими бывшими учениками. Эти ребята жили в крайней бедности, как и те, кого я учил в Бронксе. Изолированные в пустыне, их жуткие резервации казались мне горизонтальными версиями ночлежек Южного Бронкса. Здесь тоже буйным цветом расцветала наркомания. Вместо крэка клей и алкоголь разрушали целые семьи.

Мне было откровение: куда бы ты ни отправился, ты придешь и принесешь себя с собой.

От крэка жизнь катится в тартарары с огромной скоростью. События мелькают у вас перед глазами, словно товарный поезд, состоящий из цистерн с бензином. Нет возможности испытать подобные ощущения иным способом. Эмоции переполняют, настроение меняется ежесекундно. Клей и алкоголь вызывают противоположный эффект. Они замедляют время. По утрам, идя на работу, я видел парней, сидящих у обочины, застывших, словно кактусы. Вечером их можно было гарантированно найти на том же месте. Там они и сидели, обожженные солнцем пустыни. Даже когда ветер швырял им в лицо песок, они не шевелились. Они больше не реагировали ни на что, даже инстинктивно.

Я научился распознавать детей, рожденных с синдромом «пьяного зачатия». У них было пустое, лишенное эмоций выражение лица. Я твердо решил, что попытаюсь пробиться через их скорлупу и заставлю улыбаться. Я одевался Клиффордом (Большой Рыжий Пес из мультфильма) и занимался волонтерством – учил читать людей в резервации. Я взялся за это дело со всей энергией, которую раньше тратил на баскетбольной площадке, и дети начали реагировать. Я был не просто руководителем игрового комплекса – я был Премьер-Министром Игр! В хорошие дни ко мне приходило до 300 детей, с которыми мы играли в «захват флага» и другие игры. Я был в самом центре этой кучи-малы и чувствовал себя дирижером огромного оркестра. Все это было здорово, но я задавался вопросом, что еще можно сделать, чтобы повысить шансы этих детей на будущее.

Через шесть месяцев работы на игровой площадке я начал серьезно задумываться о работе учителем. Точнее, наполовину серьезно. Я знал, что у меня мало шансов получить диплом Университета Аризоны, но все же решил поехать туда и рассказать о своей ситуации. По чистому везению, или же судьба была ко мне благосклонна, но меня познакомили с профессором Стэном Цукером. Одетый в шорты и гавайскую рубашку, он казался более простым и доступным, чем должен быть декан факультета. Он очень внимательно выслушал меня. Стэн – как он предпочитал, чтобы его называли, – был экспертом в области образования детей с ограниченными возможностями. И он решил дать мне шанс.

Как и я, здесь, в Аризоне, Стэн был «пересаженным» ньюйоркцем. Если он слышал, как где-то в кампусе говорят слишком эмоционально или чуть громче, чем принято, то сразу узнавал мой голос, голос коренного жителя Бронкса. Ему было достаточно кинуть на меня взгляд, и я немедленно спохватывался. Я мог нести полную ахинею, но он видел меня насквозь и понимал, что я обладаю некоторыми знаниями, и даже более. Как и я, Стэн был «совой», и мне как нельзя лучше подходило расписание его вечерних занятий. Я решил, что могу сочетать получение диплома с подработкой в кафе-бутербродной и активной общественной