Читать «Русско-турецкая война 1877—1878 гг.» онлайн
Николай Иванович Беляев
Страница 112 из 160
31 декабря русские войска потеряли до 600 человек. Турецкие потери точно установлены не были, но, судя по количеству трупов, они должны были быть велики.
С турецкой стороны события развивались 31 декабря следующим образом. Шакир-паша, заметив начало русского обхода, не стал возлагать больших надежд на свой заслон у Ташкисена и решил еще днем начать отход. В соответствии с этим решением турецкие войска около полудня покинули свои араб-конакские позиции и через Стригл начали отступать в общем направлении на Петричев. Бекер-паша недолго продержался на позиции у караулки и сам начал отход, не дождавшись даже прохождения хвоста колонны главных сил. Отступление заслона Бекера-паши происходило так быстро, без привалов, что он, только пройдя 19 км, остановился на ночлег у Мирково. Шакир-паша прошел Мирково и ночью прибыл в Петричев; Бекер-паша прибыл туда утром 1 января. Отступление турецких войск скоро перешло в паническое бегство.
В общем итоге всех действий отряда Гурко с 25 по 31 декабря, несмотря на все их недостатки, в руках русских войск оказался самый удобный в этой части Балкан Араб-Конакский проход.
Русские войска терпели огромные лишения, так как двинулись за Балканы без достаточного количества теплой одежды, хорошей обуви и с питанием по голодной норме. Главнокомандующий и штаб Дунайской армии плохо обеспечили отряд Гурко и другими видами снабжения. Особенно характерно в этом отношении обеспечение инженерными средствами и средствами связи. Штаб армии плохо спланировал обеспечение отряда Гурко лопатами и топорами, столь нужными при зимнем преодолении Балкан; 2-й инженерный парк, в котором одних только лопат было 6000 штук, прибыл в Осиковицы лишь между 26 и 30 декабря, а 8000 деревянных лопат поступило в Орхание только 5 января; станция военного телеграфа была открыта в Орхание лишь 31 декабря.
Беспомощностью, бездарностью, небрежностью и полным отсутствием элементарных штабных навыков отличалась также и работа штаба отряда, возглавлявшегося генерал-майором Нагловским. Вследствие отсутствия организации связи с колоннами, хотя бы при помощи летучей почты, Гурко узнал о неудаче Дандевиля лишь утром 31 декабря. Разведка противника была организована отвратительно. В ходе боя Нагловский не информировал о нем колонны; этим в значительной мере объяснялись задержки колонн Рауха и Каталея, бездействие Васмунда, Шувалова и 2-й гвардейской кавалерийской дивизии.
1 января, одновременно с переходом русских войск в преследование, турки произвели попытку нанести контрудар от Софии по отряду Вельяминова, расположенному у Горн. Бугорова. Русские войска успели там уже несколько окопаться. Хотя шанцевого инструмента почти не имелось,- он был растерян под Плевной,- пехота штыками и собранными в деревнях лопатами смогла сделать на рыхлой земле кукурузного поля насыпи высотой в 30-40 см и замаскировать их с наружной стороны снегом. Это помогло в бою. Силы турецких войск, участвовавших в контрударе, доходили до 5000 человек. Турки наносили контрудар в охват обоих флангов наспех занятой войсками Вельяминова (4 200 человек) позиции и вначале наступали очень рьяно, открыв ружейный огонь с 1500 шагов. Однако, как только турецкая пехота вошла в сферу действительного русского в начале артиллерийского, а затем ружейного огня, наступление сразу замедлилось. Русская пехота ввиду ограниченного запаса патронов открыла огонь только с 700 шагов; по этой же причине и артиллерия - у нее на орудие имелось всего 60 гранат и 3 картечи - не вела огонь по турецкой артиллерии и поражала только пехоту(4). Когда же тамбовцы и пензенцы после подготовки артиллерийским и ружейным огнем перешли в контратаку, турки дрогнули, начали отходить, а затем перешли в паническое бегство. Значение этой победы состояло в том, что результаты перехода Балкан русскими войсками были окончательно закреплены; единственная крупная попытка турок сорвать успех русских потерпела неудачу. Русские потеряли убитыми и ранеными 270 человек, турки - 2200 человек, из них одними лишь убитыми 600-700 человек.
К 3 января передовые части отряда Гурко находились у Горного Бугорова, Петрича, Маркова, Бунова и Златицы (29 000 человек), а главные силы (41 000 человек) частью перешли, частью переходили в район Горные и Дольные Комарцы, Стригл, Ташкисен. Целью дальнейших действий отряда мог явиться один из двух объектов - софийская или араб-конакская неприятельские группировки. Силы первой Гурко оценивал в 20-25 таборов, силы второй, вместе с отошедшей от Златицы группой Искандера-паши, в 55-65 таборов. Гурко остановил свой выбор на софийской группировке, решив в первую очередь покончить с нею частью своих войск, уже перешедших Балканы. В дальнейшем Гурко рассчитывал всеми своими силами, возможно даже при поддержке отрядов генералов Карцова и Радецкого, обратиться против группы войск Шакира-паши. На это имелись основательные причины. Сербская армия была уже в Пироте. С занятием Софии прочно обеспечивался правый фланг всего русского фронта наступления. И, наконец, в руки русских войск попадала крупнейшая турецкая тыловая база, снабжавшая армии Сулеймана-паши.
Для похода на Софию Гурко взял с собой отряд общей численностью в 15 000 человек; все остальные силы оставались в ранее занятом ими районе под общим командованием Криденера. Турецкие войска оставили Софию без боя.
В 10:00 4 января первой вступила в Софию Кавказская казачья бригада, а за ней - и отряд Рауха с Гурко во главе. Население восторженно встречало русские войска, освободившие его от пяти-векового ига. В Софии были взяты огромные запасы - 200 000 ящиков патронов, около 400 000 пудов муки и круп и т.д.
Переход русских войск через Балканы в суровое зимнее время явился поистине огромным подвигом русской армии. Милютин с Обручевым сделали очень много, правильно нацелив наступательные действия Дунайской армии на третьем этапе войны и, в частности, решив начать их переходом Балкан.
Героический зимний переход русских войск через Балканы произвел в Европе и Турции впечатление разорвавшейся бомбы; с наступлением зимы никто там не ожидал развития с русской стороны наступательных действий. Рассказывают, что когда наступила зима, Бисмарк сложил свою карту Балканского полуострова, по которой он следил за ходом войны, и сказал, что до весны она ему не понадобится: зимой, мол, наступление через Балканы невозможно(5). К тому же выводу пришло и австрийское правительство, решившее до весны ничего не предпринимать против русских, хотя оно и было крайне недовольно русскими и решило ввести свои войска в Боснию и Герцеговину. Такое же впечатление произвел