Читать «Архангельские былины и исторические песни, собранные А. Д. Григорьевым. Том 1» онлайн
Александр Дмитриевич Григорьев
Страница 75 из 209
Со своей он любимою племяньницей.
На еговой любимой на племяньници
5. Приехали да сваты свататьсе
За такого царишша Вахрамеишша.
В вышину тут царишшо ровно трёх сажён,
В ширину тут царишшо ровно двух сажён,
Промежду́-то плецьми да коса́ сажень,
10. Голова у его бытто пивной котёл,
Глаза у его бытто пивны ковши,
Нос бутто палка дровокольняя.
Тут-то веть Марфа приужахнулась.
Воспроговорит дядюшка любимой-от
15. Своей он любимою (так) племяньници
Да именём Марфы доцьки Дмитрёвны:
«Уж ты ой еси, любимая племяненка!
Если хош, поди; ли не хош, не ходи». —
«Уш ты ой, славный князь Владимер!
20. Если цесью не даш, — да за боём[207] возьмём,
Сделам (так) в вашом во городи во Киеви войну великую[208],
Откроём кроволитьицё великоё!»
Воспрогов[ор]ит любимая племяньниця:
«Уш ты ой еси, дядюшка любимые!
25. Не всем вам во городи погинути,
Хошь загину я, да только я одна!»
Просватал дядюшка любимые.
Стали они делать всё пирком да свадебкой;
Взели они себе пору́тчиков:
30. Взели Олёшеньку Поповиця,
Взели Добрынюшку Микитиця.
Отправилисе вси на ихной корабь на церляно́й,
Шли-проходили по синю морю:
Руська Земля да закрываласе,
35. Неверна Земля да открываласе.
Зделалась на мори тишина великая.
Столовали-пировали время два цяса;
Напи[ло]валосе цяришшо Вахраме́ишшо;
Сидели за столами за дубовыма,
40. Сидели они с Марфой доцькой Митровной;
Положил свою руку на Марфу доцьку Митровну, —
А Марфа доцька Митровна сиди́т, одва́ пыши́т.
Увалили цяришша Вахрамеища
Да отдохну́ть на цяс.
45. Приспособилса Олёшенька Поповиць млад —
Срубил цяришшу буйну голову,
Срубил же он да саблей вострою.
Заскакало его тулово поганоё,
Заскакало оно и всё загра́било:
50. Пошаталса караб да с бо́ку на́ бок.
Подвёл Добрынюшка Микитиць свой кара́бь;
Зашли на свой карабь на церляной,
Уежжали они опять да во свою землю
54. Ко своёму дядюшки любимому.
Игнатьева Дарья
Дарья Игнатьева — крестьянка около 40 лет, замужем, имеет сына и дочь; она родом почезерская. Она пропела мне старину «Козарин» и два стиха: 1) «Егорий Храбрый спасает дочь царя от змея» и 2) «Трудник во пустыни». Она еще знает исторические песни про Ермака Тимофеевича и про французов. Старину о Козарине она выучила «от бабки Онисьи».
70. Козарин
Старину спою — да старика свежу,
Старика свяжу да со старухою.
Жило было цадышко малешенько,
Малешенько цадо глупешенько.
5. Его род-племе (так) да не любили,
Отець-матушка его ненавидели.
Посадили Козарина на добра коня,
Посадили Петровиця на воронного;
Отвозили Козарина во цисто полё,
10. Во то роздольицё широкоё.
Ишше ездил Козарин ровно деветь лет;
Не видал Козарин никого же,
Он не конного, не пешеходного,
Он не летного, не перелетного;
15. Как увидял Козарин церного ворона,
Церного ворона да вороневиця:
Церна ворона — да на дубу сидит.
Как хотел Козарин подстрелить его,
Как хотел Петровиць погубить его.
20. Роспрогов[ор]ил церной ворон вороневиць:
«Не стрелей, Козарин, церного (так) ворона,
Не стрелей-ко, Петровиць, вороневиця;
Не пусти крови да на сырой-от дуб;
Не рони перья да по цисту полю,
25. По тому же по роздольицу широкому!
Що во том поли да три шатра стоит,
Три шатра стоит да тры поло́тяных;
Що во тех шатрах да три тотарина,
Три тотарина да три поганыя;
30. Они дел делят да жеребья́ кладут:
“На первой-от пай кладут да красноё зо́лото,
На другой-от пай кладут да цистоё серебро,
На третей-от пай кладут да красну девицу”.
Ишше ейной брат за шатром стоит,
35. За шатром стоит да за полотянным,
Всё выслушиват да всё выведыват[209].
Цёшёт девиця буйну голову;
Плетёт девиця трубьцяту косу;
Сама косы да приговариват,
40. Сама русой да приговариват:
“Ты кому, коса, да доставаисьсе?
Ты кому, руса, да доставаисьсе?
Купцям ли ты да всё бояринам?
Гостям ли ты да всё христьянинам?
45. Доставаисьсе, коса, да трём тотаринам,
Трём тотаринам да трём поганыям!”»
Да девиця плацё — как река текёт;
Да душа зрыдаё — как руцья́ шумят.
Большой-от тотарин утеша́л девку́:
50. «Не плаць да не плаць-ко ты, да красна девиця,
Не рыдай-ко ты, доць отецькая:
Я возьму тобя да за собя замуж —
Отрублю тобе да буйну голову!»
Да другой-от тотарин унимал девку:
55. «Не плаць ты, да красна девиця:
Я возьму тобя да за собя взаму́ж —
Отниму у тобя да белы груди!»
Да трете́й-от тотарин утеша́л девку:
«Не плаць-ко ты, да красна девиця,
60. Не рыдай-ко ты, да доць отецькая:
Я возьму тобя да за собя взамуж —
Повезу тобя да к отцю, к матушки!»
Выходил-то Козари[н] из-за бела шатра,
Как большого-то тотарина копьём сколол,
65. Как середьнёго тотарина мецём зашиб,
Меньшого-то тотарина и так спустил.
Взял девицу за белы руки;
Повёл девицу да из бела шатра;
Да садил девицу на добра коня,
70. На добра коня да на вороного;
71. Повёз девицу к оцю, к матери.
Пашкова Екатерина Ивойловна
Екатерина Ивойловна Пашкова — замужняя крестьянка, родом из д. Б. Ше́ймогор, лежащей выше по р. Пинеге. Она имеет 3 сыновей и 2 замужних дочерей. Муж ее Павел Пашков еще жив; один сын служит в Порт-Артуре, а другой сын отделен и живет самостоятельно. Она в родстве с Марьей Петровной Пашковой, которая приходится ей золовкой. Росла она «одинакой». Старины она пела в молодости в Шеймогорах со своей теткой Натахой, которая была старой девой и знала много старин. Она пропела мне 4 старины: 1) «Мать князя Михайла губит его жену», 2) «Молодец и сестра Данилы Васильевича», и 3)