Читать «Мир Элайлиона» онлайн
Саражаков Давид
Страница 34 из 110
Блин… Он так улыбнулся, да⁈ Очень похоже на их злобу, но судя по голосу он не проявляет подобных чувств.
После Таури передал мне пилу и указал шестипалой ладонью на корни.
А это точно нормально? Мне приходилось слышать, что корни — самое слабое место деревьев (а они, думаю, принадлежат именно им). Там могут завестись паразиты, от повреждений корни могут засохнуть и сгнить… Ну, скорее всего, они часто этим занимаются, а деревья всё стоят здесь. Следовательно, всё нормально.
Я начал повторять действия аргилэ, собирая корни. Таури же, взяв свою понягу и, положив её на берегу, пошёл прямо в трясину к растущим там деревьям.
Стоило ему войти туда, я сразу же забеспокоился, собираясь, если что, броситься на помощь. Однако ничего не произошло. Он просто по колено в воде пошёл к одному деревцу и схватился за его ствол левой рукой, подтянулся и, обвив деревце ногами, от чего оно немного согнулось, пополз к листве по внутренней стороне полукруга. А когда оказался сверху, начал выдёргивать соцветия.
Хорошо, значит, ничего опасного…
Мы начали работать. В какой-то момент у меня начали болеть мышцы ещё и на руках. Захотелось поменяться с Таури работой, но я понимал, что забраться на эти деревья, даже такие низкие, с травмой не смогу.
Интересно, что всë же произошло вчера с Анаэль? Может ей какой-нибудь жук в рот попал? Или по болоту действительно парит какой-то опасный для ламий… Не знаю… Газ? Пыльца? В любом случае, кажется, пока что, на какое-то время, это так и останется тайной. Но в будущем лучше будет разузнать об этом поподробнее.
И спустя примерно полтора часа муторной работы… Я ощутил странные изменения воздуха. Он становился влажным, прохладным и более свежим, с некоторыми оттенками растительности.
В момент, когда мой взгляд устремился в даль, из земли и воды начал подниматься нежные клубы пара, пробивающиеся сквозь воду и заросли разных растений. Влажные пары взмывали вверх, образуя пелену, закрывающую всё вокруг, постепенно преврощаясь в полноценный туман.
Взглянув на Таури, который продолжал работать, не обращая внимания на эту странность, я вернулся к работе.
По мере того, как минуты таяли, а туман распространялся, словно кто-то поднимал его из самых глубин, во мне нарастала напряжённость и чувство таинственности происходящего.
Я ощутил, как прохладный ветерок проникает под рваную одежду, пробирая до костей и колыхая растительность вокруг. А периферическим зрением увидел, как Таури, который до этого был полностью поглощён работой, начал в недоумении оглядываться. Но тут же его белёсая кожа, видневшаяся на расстоянии ещё мгновение назад, исчезла в мутной дымке. И вот я остался один, окутанный густым туманом. Он словно создавал непроницаемую стену между мной и остальным миром.
Тут же раздаётся звук шагов по воде справа, где был Таури. Я встал, собираясь приблизиться к аргилэ, однако в глазах сразу же потемнело, и острая боль возникла у висков. Но проходит лишь несколько секунд, как она проходит. Снова возобновляю шаг в сторону Таури… чтобы тут же замереть.
Шагов больше не слышно. Все звуки, от колыхания травы с бульканьем воды до крика диких птиц, что до этого периодически раздавались, теперь затихли, будто поглощённые пеленой. Вся природа вокруг задержала дыхание, словно в ожидании чего-то… опасного.
— Что происходит…? — пробормотал я, нагнувшись и схватив с земли топор.
Атмосфера, наполненная напряжением, отражалась на моём сердце, заставляя его биться чаще. Желание сорваться с места заполнило всё тело. Только понимание двух важных фактов, что где-то рядом может быть в опасности Таури, и что я могу угодить в трясину, сдерживали меня.
Что делать? Бросить Таури и бежать отсюда со всех ног или попытаться его найти и если что, помочь?
… В голове моей крутились мысли, полные сомнений.
Стоит ли рисковать жизнью ради человека… разумного существа, которого я так мало знаю? Точно ли он заслуживает спасения? К тому же… аргилэ ведь выглядят так жутко.
… Нет, ещё точно не ясно, является ли этот туман чем-то опасным. Скорее всего, это просто какое-то местное природное явление, а я сам себя пугаю. Можно попытаться его найти.
— Таури, — сказал я, еле слышно, оглядываясь по сторонам.
В ответ — молчание.
… И тут мне бросается в глаза пропажа вверенной мне поняги. Уверен, положил её где-то рядом с собой, но сейчас здесь лишь трясина.
— Таури? — сказал я громче.
Молчание.
Вдохнув чуть сильнее влажный воздух в лёгкие, я собирался прикрикнуть, но тут же где-то слева раздаётся злобное рычание и крик птицы, словно… Словно она старалась вырваться. Однако вскоре рычание и крик сменяются пережёвыванием. Этот звук проникал в мои уши, вызывая волну ужаса, ускоряя биение и без того быстро стучащего сердца.
Испуг охватил меня полностью. Холодный пот выступил на лбу и спине, быстро скатываясь вниз, а руки со сжимаемым во всю силу топором задрожали. Неожиданно ноги словно коснулось что-то влажное. Непроизвольно я задержал дыхание. Посмотрев на ногу, ничего странного не увидел.
Тут я слышу рычание где-то справа, а ещё дальше — оглушающе громкий девичий крик. Сразу же повернул туда голову.
В мыслях, когда смотрел в сторону звуков, появлялись самые разные образы находящихся там монстров — голодных и жаждущих крови. Я представлял, как один из них сейчас подойдёт ко мне. Я чувствовал, как мысли становятся туманными и неуверенными.
Нужно бежать. Как можно дальше отсюда… Бежать… Но как же Таури? Что мне следует сделать? Как поступить? Разве… разве спасение утопающих — дело рук не самих утопающих?
… Я решил… схожу на место, где до этого находился Таури. Если его там не будет — буду спасаться сам. Это должно быть быстро…
… А… Где он стоял? Я… потерял ориентацию в окружающем пространстве. Ничего, из того что бросалось мне в глаза, не получалось узнать. Не понимаю, куда смотрю, не знаю, откуда пришёл и не понимаю, где не так давно находился Таури. Все смутные контуры и звуки слились в одну большую неразличимую массу. Сейчас в этом мрачном и непроницаемом мире, чувства уязвимости и изолированности накрыли меня.
… Теперь я даже не знаю, где мне его искать.
Попытавшись выровнять дыхание, я двинулся в направлении подальше от враждебных звуков.
В пространстве, где я почти полностью лишён возможности видеть — слух становится важнейшим ориентиром в этом… Лабиринте? Да, можно назвать это