Читать «Весь Карл Май в одном томе» онлайн

долгого перерыва сможем снова почтить нашего святого. Ты прибыл вовремя. Правда, на наши праздники мы совершенно не допускаем чужих, однако ты был благодетелем моих людей и будешь желанным гостем.

Ничего не было для меня приятнее этого приглашения, так как оно давало мне возможность познакомиться с нравами и обычаями загадочных поклонников дьявола, этих риджуль-эш-шайтан, или халк-шайтанюн. О них так скверно отзывались, однако они явились мне в куда более благоприятном свете. Мне очень хотелось узнать о них побольше.

— Спасибо за твое дружеское приглашение, — ответил я. — Я весьма охотно пожил бы у тебя, но у меня есть причина, требующая, чтобы мы поскорее оставили Баадри.

— Я знаю вашу цель, — ответил он. — Даже помня о ней, ты можешь участвовать в нашем празднике.

— Ты знаешь, куда мы направляемся?

— Да. Вы направляетесь к Амаду эль-Гандуру, сыну шейха Мохаммеда Эмина. Он находится в Амадии.

— Откуда ты это знаешь?

— От тех троих людей, которых ты спас. Однако теперь вы не сможете его освободить.

— Почему?

— Повелитель Мосула, кажется, весьма опасается вторжения восточных курдов и направил много солдат в Амадию. Некоторые из них уже прибыли туда.

— Сколько?

— Два юзбаши с двумя сотнями человек из шестого пехотного полка анатолийской армии, что стоит в Диярбакыре, и три юзбаши с тремя сотнями из третьего пехотного полка иракской армии, квартирующего в Киркуке. Итого: пятьсот человек, которыми командует бимбаши.

— Амадия ведь расположена в двенадцати часах пути отсюда?

— Да, однако дороги такие плохие, что ты не проедешь и за день. Обычно ночуют в Чальки или Спавдаре и только утром отправляются через крутые и труднодоступные горы Гара, за которыми среди равнины поднимается скалистый конус Амадии.

— Что за войска стоят в Мосуле?

— Части второго драгунского и четвертого пехотного полков иракской армии. Они также выступят из города. Один отряд должен отправиться против бедуинов, а другой — в наши горы, в направлении Амадии.

— Сколько в этих отрядах воинов?

— Тысяча человек под командованием миралая, при нем находится еще алай-эмини, полковой квартирмейстер. Этого миралая я знаю — его зовут Омар Амед. Он убил жену и обоих сыновей езидского святого Камека.

— Ты знаешь, где у них сборный пункт?

— Войска, отправленные против бедуинов, скрываются в развалинах Куфьюнджика. От разведчиков я узнал, что уже послезавтра они выступят в поход. Остальные войска последуют за ними позднее.

— Думаю, что твои разведчики ввели тебя в заблуждение.

— Почему?

— Ты действительно полагаешь, что губернатор Мосула прикажет войскам так далеко уйти от Диярбакыра, чтобы послать их против восточных курдов? Не намного ли ближе Сулеймания, где расположен второй пехотный полк иракской армии? И не преобладают ли в третьем, киркукском, полку курды? Ты думаешь, что он совершит такую ошибку, направив триста солдат этого полка против собственного племени?

Он задумался, а потом сказал:

— Твоя речь умна, но я ее не понимаю.

— Есть ли у войск, сосредоточенных в Куфьюнджике, пушки?

— Нет.

— Если задуман поход по равнине, то, разумеется, берут с собой пушки. Отряд, не имеющий при себе артиллерии, явно направляется в горы.

— Тогда мои разведчики что-то напутали. Значит, люди, которые скрываются в развалинах, не против бедуинов, а против Амадии.

— Они должны выступить уже послезавтра! Тогда они прибудут сюда как раз в день вашего великого праздника!

— Эмир, что же делать? — Он произнес это очень испуганным тоном.

Я продолжал:

— Заметь, что ни с юга, ни с севера долина Шейх-Ади для войск недоступна. Пройти можно только с востока или с запада. На западе, под Мосулом, в десяти часах пути отсюда, собирается тысяча человек, а на востоке, в двенадцати часах пути, в Амадии, соединяются еще пятьсот. Долина Шейх-Ади будет заблокирована, и оттуда не будет выхода.

— Господин, это лишь предположение?

— Ты и в самом деле веришь, что пятисот человек достаточно для вторжения в область курдов-бервари, в Бохтан, Тияри, Хал, Хакяри, Кариту, Тура-Гару, Баз и Ширван? Тамошние курды смогли бы уже на третий день выставить против врага шесть тысяч бойцов.

— Ты прав, эмир. Войска нацелены на нас!

— Теперь, когда ты поверил в мое предположение, то я могу еще добавить, что мне известно из собственных уст губернатора, что он хочет напасть на вас в Шейх-Ади.

— В самом деле?

— Слушай!

Я передал ему ту часть моей беседы с губернатором, которая позволила мне сделать свои заключения. Когда я окончил, он поднялся и несколько раз прошелся по комнате. Потом он подал мне руку.

— Благодарю тебя, ты спас нас всех! Если бы неожиданно напали пятнадцать сотен солдат, мы бы погибли. Теперь я буду готов их встретить, если они действительно придут. Губернатор умышленно усыпил нашу бдительность, чтобы завлечь паломников в Шейх-Ади. Он очень хитро задумал, однако не учел, что мыши, которых он хотел поймать, столь многочисленны, что смогут разорвать кошку. Окажи мне милость, никому не рассказывай, о чем мы говорили, и позволь мне на несколько минут удалиться.

Он вышел.

— Как он тебе нравится, эмир? — спросил Мохаммед Эмин.

— Так же, как и тебе!

— И это должен быть мард-эш-шайтан, поклонник дьявола? — спросил Халеф. — Я представлял себе езида с пастью волка, глазами тигра и когтями вампира!

— Ты и теперь все еще веришь, что езиды лишат тебя небесного блаженства? — смеясь, спросил я его.

— Подожди, сиди! Я слышал, что дьявол часто принимает очень привлекательный облик, чтобы тем надежнее обмануть верующих.

В этот момент дверь открылась, и вошел человек весьма необычного вида. Одежда его была чисто белой и снежно-белыми были волосы, спадавшие ему на спину длинными кудрявыми прядями. Лет ему было около восьмидесяти; щеки его обвисли, а глаза глубоко запали, но взгляд был смелым и острым, а движения (хотя бы в те мгновения, когда он входил и закрывал дверь) были легкими и проворными.

Иссиня-черная и тяжелая окладистая борода спускалась ниже пояса. Она удивительнейшим образом контрастировала со сверкающим снегом волос на голове. Он поклонился нам и приветствовал полнозвучным голосом:

— Да не погаснет никогда ваше солнце! — А потом добавил: — Вы понимаете по-курдски?

Этот последний вопрос был задан на курдском диалекте курманджи, и, когда я невольно помедлил с ответом, он повторил вопрос на диалекте заза. Оба названных диалекта — самые распространенные в курдском языке, которого я тогда еще не знал. Поэтому я не понимал слова, догадываясь, конечно, об их смысле, и ответил по-турецки:

— Мы тебя не понимаем. Пожалуйста, говори по-турецки!

При этом я поднялся, уступая свое место, как того требовали приличия. Он схватил мою руку и спросил:

— Ты немец?

— Да.

— Позволь обнять тебя!

Он прижал меня к