Читать «Сильванские луны» онлайн

ноги. Всё, что угодно, лишь бы она была довольна…

Лишь бы не вспоминала, что её ждут дома.

Она была нужна ему – нужна живой, здоровой и лучше всего счастливой. Он ненавидел саму мысль о том, чтобы кого-то удерживать силой, и был намерен сделать всё, чтобы до этого не дошло. Вот только…

Про́пасть, про́пасть, про́пасть, когда он искал источник силы, которой так жаждал, мог ли он знать, что найдёт его в царской дочери! Насколько проще всё было бы, окажись он какой-нибудь судомойкой или престарелым лавочником, которых никто не хватится… Чародей, стоящий у окна, толком ничего за ним не видя, закусил губу. Девчонке нравится дом? Ну и славно, ведь заклинание, которое снова вернуло ветхой развалюхе её былой блеск, подпитывается от её же собственной персоны. Равно как и защитные чары, которые он первым же делом наложил и на куклу, и на себя. Ничего. От неё не убудет – Чародей не смог бы вот так навскидку сказать, что же такое он должен наколдовать, чтобы от неё убыло. Но о чём же он думал?..

Ах да. Дом.

Интересно, она начнёт брыкаться, когда им придётся его покинуть? «Когда», не «если» – Чародей с самого начала знал, что они не смогут остаться здесь надолго. Даже горы посреди ничего – плохое убежище, если речь об особе царских кровей… Которую к тому же прекрасно слышно. Про́пасть, почему жизнь так несправедлива? Он вынужден был искать её столько лет, а магам её папаши, скорее всего, понадобятся считанные декады. Пичуга была надёжно спрятана, пока не колдовала. Теперь, когда её сила творит чудеса, пусть даже такие глупые, её слышно хоть в Урсуле, хоть ещё дальше…

Единственное, что они могут с этим сделать сделать – оставить между собой и теми, кто станет её искать, как можно больше расстояния. И воды́ – да, воды, за водой их сложнее будет расслышать… Чародей в тысячный раз перебирал вдоль и поперёк обдуманные варианты: заморский Пантей? Оттийские колонии в Лидии? Сдавленный льдами холодный Бирг?.. Насколько далеко от дома царевна согласится забраться по доброй воле?..

Мудрее всего было бы попытаться как можно скорее сделать то, зачем он вообще всё это начал, и вернуть девчонку отцу. Просто так, не требуя ни выкупа, ни тем более руки и сердца, хотя какой-нибудь король-ворон из её сказки, чего доброго, так бы и поступил… Но он так и не нашёл нужное заклинание – не нашёл и пока не создал.

А ещё он ловил себя на том, что он не знает, сможет ли отказаться от того, что оказалось у него в руках.

Отпустить её. Получить то, чего он хочет, и отпустить. Это было бы честно: она вернётся домой, а он…

Останется без магии. Навсегда.

Чары, позволявшие Чародею забирать чужую силу себе, не работали на дочери Клавдия Иллеша. Без неё он был просто человеком. Волшебником, который умрёт, если произнесёт одно-единственное заклинание. От этой мысли его пробирала дрожь. К магии привыкаешь.

Он не хотел быть никем.

Чародей заставил себя сдержать рвущийся наружу вздох и устало провёл рукой по глазам. Девчонка, наверное, проспит до вечера. Кто бы знал, как ему хотелось прямо сейчас спуститься в винный погреб и запереться там до тех самых пор, пока она не проснётся.

Глупая кукла.

Отсюда, из гостиной, было слышно, как в столовой убирают со стола. Он даже не ожидал, что из кошек получатся такие толковые слуги. Последний хозяин этого дома, должно быть, привёз парочку, чтобы они боролись с мышиным племенем в кладовых; эти-то прародители, предоставленные сами себе, и положили начало разросшемуся на свободе семейству… В последние несколько десятилетий кошки были здесь единственными жильцами. Они успели одичать, но капелька волшебства, простите за невольный каламбур, творит чудеса…

Он мог бы привезти сюда пару девиц из какой-нибудь ближайшей деревни. Возможно, это было бы проще, но на кошек точно можно положиться в одном, самом главном – они не станут болтать. Единственное – на них теперь нельзя было смотреть, пока они делали человеческие вещи. Просто потому, что можно было невесть что увидеть: в полноценных людей он их не превращал, кошками они в такие моменты тоже не были, а чем были – да про́пасть их разберёт. Боги с ним, не то чтобы Чародей горел желанием подглядывать за пушистыми дворецкими и камеристками. Его и так каждый раз передёргивало, когда он представлял себе, как на кухне, за готовкой, они по старой кошачьей привычке украдкой жуют обрезки сырого мяса…

День был чист и звонок; над верхушками елей там, поодаль, тёмной стаей носились вороны. Чародей мог бы навсегда прогнать их, но не стал: когда мимо их гнёзд проходил чужой, они поднимали такой грай, что пробраться к дому незамеченным той дорогой было невозможно.

Не то чтобы сюда не было других путей.

Знать бы, сколько времени у них в запасе…

Чёрная кошка с белой манишкой вопросительно мурлыкнула и, ласкаясь, потёрлась об его штанину. Первым порывом Чародея было грубо оттолкнуть её ногой, но он вовремя осадил себя. Будь с прислугой спокоен и вежлив – терять самообладание значит выставлять себя самого в невыгодном свете. Надо же, наверное, эту истину вдалбливали ему в голову с изрядным упорством, раз уж он запомнил…

Он всё-таки вздохнул и наклонился погладить новую горничную её высочества Амалии Сильванской.

– Будь добра, сообщи мне, когда она проснётся, – попросил он.

Кошка не ответила: посуду мыть она умела, а разговаривать – нет. Идеальная прислуга. Такую не стыдно нанять в приличный дом.

Глава четвёртая: Горечь и соль

Уже на следующий день Лексий успел пожалеть, что вообще рот открыл.

Наутро, выспавшись, он первым делом решил, что вёл себя как дурак. Нет, это ж надо – придумать, будто ты услышал что-то за чёртову тысячу километров отсюда!.. Каково же было его удивление, когда его слова начали подтверждаться: его более опытным старшим коллегам, ничего не знающим о вчерашних беседах, дали карты, и после вдумчивого прослушивания они независимо друг от друга указали примерно на одно и то же место.

Господин Стэйнфор сухо посоветовал ученику не спешить начинать считать себя самым умным. Замутнённое сознание, объяснил он, само по себе бывает более восприимчивым, чем здоровое и ясное. Другое дело, что сосредотачиваться и отделять нужное от ненужного у него получается куда хуже, так что в подпитии, в полусне или в бреду иногда чего только не услышишь…

Да ладно, Лексий и сам не