Читать «Новейшая история еврейского народа. От французской революции до наших дней. Том 2» онлайн

стены, отделявшие его от центра города. Римская католическая чернь, привыкшая издеваться над евреями, находила такую реформу непозволительною, и в июле 1847 г. дело чуть не дошло до погрома. Но и в этой толпе обнаружи­лось чудотворное влияние новых идей. Римский трибун Чичервакио произнес в народном собрании пламенную речь, в которой призы­вал христиан заключить мир с своими еврейскими «согражданами» и идти с ними об руку в деле освобождения отечества. Эта речь про­извела такое действие, что толпа, недавно еще готовая ворваться в гетто для учинения погрома, направилась туда для сочувственной де­монстрации: многие обнимались с евреями, называли их «братьями», «друзьями», «сынами одного отечества». В печати послышались го­лоса в защиту эмансипации. Газеты требовали допущения евреев в общественные клубы и в гражданскую гвардию. Маркиз д’Азелио (d’Aseglio) в брошюре «О гражданской эмансипации евреев» (1847) призывал Пия IX сделать почин в благом деле эмансипации, ибо «воз­рождение Израиля тесно связано с возрождением Италии». Этот по­ворот общественного мнения в пользу евреев придал больше смело­сти и папе, подготовлявшему акт упразднения гетто. В январе 1848 г. он сказал представившейся ему еврейской депутации, что реформа будет, но «потихоньку, полегоньку» (doucement, doucement). А через три месяца Италия уже была вовлечена в шумный поток «весны на­родов», и реформы пошли быстрее. Еврейство Италии стояло на по­роге «второй эмансипации».

Темная реакция продолжалась еще в Пьемонте, части Верх­ней Италии, входившей в состав Сардинского королевства[30]. Рестав­рированная после Наполеоновских войн сардинская династия принесла евреям Пьемонта рабство взамен «французской свободы». Король Виктор-Эммануил I восстановил старый режим гетто с некоторыми смягчениями: милостиво разрешил евреям не носить позорного желтого знака на одежде, выходить из гетто и по вечерам, заниматься ремеслами и всякими промыслами, но обязал их продать в пятилетний срок недвижимое имущество, приобретенное вне гетто в период эмансипации (эдикт 1816 г.). Когда срок прошел, и ликвидация не была окончена, было приказано сделать опись всех оставшихся еще в еврейских руках запретных домов и земельных участков и те из них, которые не будут проданы до 1 января 1824 г., продать через полицию с публичного торга. Вообще правительство Пьемонта рабски копировало политику худших пап по отношению к евреям: запирало их в гетто, запрещало общение с католиками (запрещалось евреям иметь в своих квартирах жильцов-католиков, а слуги могли быть только приходящие), закрывала перед ними все общественные школы, от элементарных до университетов, дабы они здесь не общались с христианами, не допускало их к профессиям врачей, адвокатов, нотариусов, не принимало их и на военную службу. Зато усердно заманивали евреев в лоно господствующей церкви и даже имели смелость обязать родителей выкрестов завещать им причитающуюся долю наследства после смерти. В знак благодарности за столь гуманные законы еврейская община в Турине обязывалась подносить «новогодний дар», состоявший из воска, кофе и сахара, целому ряду сановников: президенту сената, министру внутренних дел, туринскому губернатору, епископу; она же должна была уплачивать архаический налог в 80 франков ежегодно начальству Туринского университета за то, что студентам запрещалось кидать в прохожих евреев комья снега в зимнее время. Под таким гнетом жили тысячи прежде эмансипированных евреев в стране, откуда вскоре выйдут лозунги освобождения Италии, и при династии, призванной эти лозунги осуществить...

Сносно жилось итальянским евреям в Великом герцогстве Тоскана. Здесь австрийская реакция не пустила глубоких корней. Гражданские права евреев были умалены только отчасти: их перестали допускать к государственным и муниципальным должностям и запретили заниматься адвокатурой (только двое адвокатов, практиковавших до Реставрации, сохранили свое звание); вполне последова­тельно евреев освободили и от воинской повинности. По части же торговли никаких ограничений не было, и о восстановлении гетто никто не думал. Да оно было и невозможно в таком портовом городе, как Ливорно, где экспорт товаров в значительной мере находился в руках евреев. Для узников гетто в Церковной Области Тоскана служила обетованною землею, куда переселялись многие. Другим убежищем для гонимых было маленькое герцогство Парма, где после реставрации герцогиня Мария-Луиза, вдова Наполеона I, не отменила французских законов.

Своеобразное положение занимала еврейская колония в Королевстве Неаполитанском. Здесь, в силу старых испанских законов, евреям совершенно запрещалось жительство, но во время французского господства в Неаполе и его округе поселилось около 2000 евреев, не успевших организоваться в общины. При австрийском режиме этих «незаконно поселившихся» не изгоняли; но вместе с тем не дозволяли устраиваться общинами. Финансовые связи правителей с ротшильдовским банком в Неаполе предохраняли тамошних евреев от чрезмерного усердия властей.

Политический гнет ослабил прежний быстрый темп гражданского развития евреев в Италии, но не остановил начавшегося культурного обновления. Не было уже возврата к прежней замкнутости, но не было также умственного оживления, которое характеризует переходную эпоху. Признаки ренессанса замечались только в австрийской Италии, в прочих же частях Италии не выдвинулись в это время сколько-нибудь заметные силы в области еврейской науки и литературы.

§ 31. Борьба за эмансипацию в Англии

Своеобразны были пути решения еврейского вопроса в Англии[31]. Чуждая континенту по общему ходу своего политического развития, Англия создала и свои способы эмансипационной борьбы. Консервативная в эпоху революции и наполеоновщины, она вступает на путь великих реформ в эпоху европейской реакции (эмансипация католиков в 1829 г., парламентская реформа в 1832 г.). Неравенство евреев в Англии носило особый отпечаток: оно имело много общего с неравенством католиков. Стеснения в области личных и имущественных прав, особенно в приобретении недвижимости, не давали себя сильно чувствовать евреям, ибо местные власти редко соблюдали эти устарелые запреты. Угнетающе действовали главным образом политические ограничения: недопущение в парламент и в муниципалитет, даже к слушанию лекций в университетах и занятию адвокатурой. Эти ограничения имели свой корень в старой английской конституции, которая связывала все политические и частью гражданские функции с принадлежностью к господствующей англиканской церкви. Там, где при вступлении в должность или в какую-либо корпорацию требовалось от должностного или выборного лица произнесение формулы присяги, содержавшей в себе слова: «по истинной вере христианина», там не могло быть места еврею.

А между тем общий уровень цивилизации английских евреев сильно поднялся в первую половину XIX века. Деятельное участие в крупнейших отраслях торговли и промышленности влекло их на вершину общественной лестницы, сближало с английским купечеством и часто также с родовой аристократией. Но в начале века только крещение открывало еврею двери в высшее английское общество. Ушел от еврейства знаменитый экономист, банкир Давид Рикардо (ум. 1823 г.), женившийся на христианке и принявший христианскую присягу при вступлении в члены палаты общин (1819). Видный член