Читать «Почему они убивают. Как ФБР вычисляет серийных убийц» онлайн
Джон Дуглас
Страница 65 из 73
Что насчет виктимологии? Жертва (или жертвы) случайны? Не случайны? Насколько предсказуем их выбор? Каковы были шансы, что жертва окажется в данном месте в данное время? На какой риск пошел НС, когда строил или закладывал бомбу? Сравните опасность, грозившую Муди при сборке его взрывного устройства, и Маквея, приехавшего на грузовике с кузовом удобрений.
Недвижимость, которую пытались уничтожить, находится в оживленном или глухом месте? Она находится в личной, общественной, корпоративной или правительственной собственности? Когда заложили бомбу – когда вокруг предположительно могли (или не могли) находиться люди? Это одиночный инцидент или часть серии?
Все эти вопросы помогают нам понять: кто и почему.
1 ноября 1955 года самолет DC-6B, выполнявший рейс авиакомпании «Юнайтед эйрлайнс» в Портленд, Орегон, взорвался в безоблачном небе северного Колорадо спустя одиннадцать минут после взлета из аэропорта Денвера «Стэплтон»; при взрыве погибли все тридцать девять пассажиров и пять членов экипажа. Авиационный терроризм, каким мы знаем его сейчас, в те дни еще не был известен, поэтому у Министерства авиации и ФБР было три возможные версии: механическая поломка, ошибка пилота или некая форма саботажа, хотя раньше на гражданских воздушных судах в Америке такого ни разу не случалось.
Среди дымящихся обломков агенты обнаружили улики, подтверждающие их худшие опасения: мелкие фрагменты металла с отложениями карбоната натрия и следами нитратов и серы – побочными продуктами взрыва динамита. Лабораторный анализ выявил следы диоксида магнезии от батарейки, использованной для детонации. Впервые в истории лаборатория ФБР использовала минеральные отложения для идентификации взрывчатого вещества.
Следователи изучили список пассажиров в поисках мотива. На одну пассажирку, Дэйзи Кинг, был оформлен полис страхования жизни для одной поездки на сумму в 37 тысяч долларов, по которому деньги получал ее двадцатитрехлетний сын, сажавший ее на самолет в Денвере. Джон (известный как Джек) Гилберт Грэм заявил, что является бенефициаром. Когда агенты ФБР обыскали его дом, то нашли в кармане рубашки обрезок медного провода в желтой оплетке, идентичный проводке, использованной в детонаторе, который обнаружили на месте крушения. Продавец в магазине вспомнил, что продавал ему динамит и взрыватели, а его жена, Глория, подтвердила, что он подкладывал коробку в подарочной упаковке матери в багаж, чтобы та нашла ее по прилете.
Грэм сознался, но потом отказался от своих слов. Его признали виновным в убийстве первой степени, и спустя год и два месяца после катастрофы он был казнен в газовой камере в государственной тюрьме штата Колорадо.
Это был знаковый случай: первый в своем роде, но, к сожалению, далеко не последний. Мотив, который выдвинуло обвинение и признали присяжные, казался очевидным – жажда наживы. В целом это было обычное преступное деяние. Однако в дальнейшем выяснилось еще несколько скрытых мотивов – после казни Грэма психиатры, обследовавшие его в тюремном госпитале на предмет психических заболеваний, обнародовали данные об отношениях Грэма с женщиной, которую он убил, вместе с другими пассажирами, ради денег.
Отец Грэма скончался, когда Джек был еще ребенком. Дэйзи снова вышла замуж, но не взяла сына с собой в новую жизнь, а отослала в Клейтонский колледж для мальчиков, благотворительное учреждение в Денвере. Джек так никогда и не пережил тот разрыв. После того как второй муж Дэйзи умер, она продолжала общаться с сыном с доминирующих позиций. Незадолго до взрыва он сказал ей, что приглашает встретить День благодарения с ним, его женой Глорией и двумя их детьми. Она ответила, что лучше слетает на Аляску. Этот последний отказ стал для Джека последней каплей. Он решил, что с него хватит.
* * *Более десяти лет одним из наиболее разыскиваемых серийных убийц в США был человек, жертвы которого – живые или мертвые – никогда его не видели; личность столь загадочная, что ее знали только под кодовым именем, присвоенным ФБР: Унабомбер – поскольку свои первые взрывы он совершал в университетах и на самолетах. В отличие от большого и жестокого взрыва, устроенного Тимом Маквеем и его приспешниками, в отличие от разбросанных территориально, но в то же время почти единовременных терактов Муди, преступления Унабомбера разделяли значительные отрезки времени; он умел ждать. Он был опытен. Он был умен, был искушен, а его мотивы были окутаны тайной.
Меня привлекли к этому делу после четвертого взрыва в серии, весной 1980 года. Том Баретт, который когда-то начинал со мной в Детройте, а теперь работал в полевом офисе в Чикаго, позвонил мне в Куантико. «У нас взрыв в Лейк-Форест, – сказал он. – Десятого июня. Перси Вуд, президент «Юнайтед эйрлайнс», пострадал при открытии посылки, которая пришла ему на домашний адрес». У Тома имелись убедительные доказательства того, что взрыв не первый, а четвертый в серии.
Я спросил, не поступали ли в авиакомпанию письма с угрозами.
– Нет, – ответил Том. – Никаких требований выкупа, ничего подобного. И выраженного мотива нет. Я знаю, что ты занимаешься исследованиями по преступлениям на сексуальной почве, составляешь профили преступников. Как думаешь, ты сможешь мне помочь с этим парнем?
К тому времени наши исследования значительно продвинулись, я уже изучал поджигателей и ассасинов, а вскоре, как оказалось, мне предстояло столкнуться с отравителями. Поскольку закладка бомбы являлась еще одним преступлением без прямого контакта с жертвой, я подумал, что могу заняться и им.
У меня были и другие резоны, повлиявшие на это решение, – по крайней мере, на подсознательном уровне. Хотя мы мало занимались данным типом преступлений, именно они отчасти повлияли на создание профилирования как дисциплины в рамках ФБР. С конца 1940-х до середины 1950-х в Нью-Йорке произошло более тридцати взрывов в общественных местах, включая Гранд-Сентрал, Пенсильвания-Стэйшн и Радио-Сити-Мьюзик-Холл. Я сам был тогда ребенком и рос в Бруклине, поэтому хорошо помнил, как в газетах писали про «Сумасшедшего террориста».
Не зная, что еще сделать, в 1957 году полиция обратилась к психиатру из Гринвич-Виллидж по имени Джеймс Э. Брассел. Он изучил фотографии мест преступлений, письма с угрозами от бомбиста в газеты и пришел к определенным заключениям, которые сейчас могут показаться очевидными, но в то время являли собой настоящий прорыв в бихейвиоральной науке. Брассел утверждал, что НС – параноик, который ненавидел своего отца, был одержим матерью, был недоволен своей работой или недавно уволился с должности в компании «Консолидейтед Эдисон», против которой было направлено большинство его жалоб. Он также говорил, что сумасшедший террорист живет в Коннектикуте и у него серьезное заболевание сердца. Свои рекомендации полиции он заканчивал так: «Ищите полного мужчину. Средних лет. Иностранного происхождения. Католика. Неженатого. Живущего с братом или сестрой. Когда найдете, он, скорее всего, будет в двубортном костюме. Застегнутом на все пуговицы».
Пролистав досье на служащих «Эдконс» следователи наткнулись на имя Джорджа Метески, подававшего на компанию жалобы за травму на работе, которую врачи, в отличие от него самого, не сочли достаточно серьезной. Когда полиция приехала побеседовать с этим неженатым, полным мужчиной средних лет, католиком, иностранного происхождения, страдающим болезнью сердца, в его доме в Уотербери, Коннектикут, где он жил с двумя незамужними сестрами, тот встретил их в пижаме. Его попросили одеться, и когда он вернулся некоторое время спустя, то на нем был двубортный костюм – естественно, застегнутый на все пуговицы.
Говард Тетен, один из первых преподавателей бихейвиористики в Академии ФБР, продолжил дело доктора Брассела и начал применять его принципы для расследования преступлений в неформальном порядке. И тут в дело вступили наши исследования преступников и, собственно, я.
Оглядываясь назад, могу сделать вывод, что именно по этой причине я сказал своему старому приятелю Тому Баретту, что, пожалуй, смогу помочь с расследованием взрывов, которое он сейчас ведет.
Историю Унабомбера можно рассказывать разными способами, а любопытных деталей в ней столько, что хватит на несколько толстых книг. Мы могли бы поведать о ней с точки зрения следователей или преступника. Однако поскольку здесь мы занимаемся мотивом, думаю, наиболее уместным и показательным будет рассказ с точки зрения моего отдела в Куантико – как о серии инцидентов, с ходом которой прирастали наши знания, представления и способность интерпретировать их значение. Конечно, мы затронем и другие службы, которые тоже участвовали в анализе или поставляли для него данные. Я продолжал заниматься этим делом вплоть до отставки из Бюро, когда Унабомбер все еще считался опасным НС.
В материалах, переданных мне Бареттом, сообщалось, что Перси Э.