Читать ««Создать невыносимые условия для оккупантов»: движение сопротивления в Крыму в годы Великой Отечественной войны» онлайн
Сергей Николаевич Ткаченко
Страница 56 из 173
«Смута». Но не только внешние факторы влияли на партизан Крыма. Пагубным стал конфликт интересов внутри партизанского движения. Изначальное руководство партизанским движением (А.В. Мокроусов и дp.) и многие представители командования воинских частей, попавших в партизанский лес в конце 1941 – начале 1942 гг., придерживались разных взглядов на тактику партизанской борьбы и роль военнослужащих в ее организации, что нередко вызывало трения между ними. Эта «беспринципная склока» (по оценке Крымского обкома ВКП (б)) весьма повлияла на партизанское движение в Крыму, однако на сегодняшний день в историографии нет ни одного исследования тех событий, поэтому стоит остановится на проблеме подробно. Отдельные моменты представлены в мемуарной литературе, что, однако, делается довольно тенденциозно[528].
Предпосылки конфликта – в переходе к партизанским действиям остатков воинских частей Судакского десанта (остатки 226‑го и 554‑го горнострелкового полка под руководством майора Н.Г. Селихова и старшиго батальонного комиссара М.А. Бускадзе), командование которых решительно отмежовывалось от подчинения руководству 2‑го партизанского района, хотя и использовало запасы партизанских отрядов. Как раз в конце февраля из заповедника в леса юго-восточной части Крымских гор перешло командование партизанским движением – Штаб главного руководства. А.В. Мокроусов радировал Военному совету Крымского фронта и В.С. Булатову о прибытии командования ШГР в штаб 2‑го района, планах на будущее и просил отряд Селихова подчинить ШГР, а остальных десантников, в связи с большой убылью личного состава и острой нехваткой продовольствия, закрепить за партизанскими отрядами – теми, в которых они к этому времени находились. В связи с появившимися и быстро углубляющимися разногласиями между ШГР с одной стороны, командованием отдельной боевой группы и комсоставом 48‑й кавалерийской дивизии, осевшем в партизанском лесу в ноябре 1941 г.[529] – с другой стороны во взглядах на ведение боевых действий, возникшей на этой почве личной неприязнью и попытками делить партизан на военных и невоенных А.В. Мокроусов попытался разрядить обстановку. 1 марта состоялось совещание комполитсостава отрядов 2‑го района, на котором А.В. Мокроусов одобрил итоги боевой деятельности и потребовал больше внимания уделить разведке, диверсиям на коммуникациях и переходу к крупномасштабным акциям на широком фронте. Однако всех удивило выступление Н.Г. Селихова, заявившего, что его боевая группа является отрядом фронтового подчинения и будет вести только разведку[530]. Присутствовавший на совещании командир комендантского взвода ШГР лейтенант Ф.И. Федоренко много лет спустя так описал реакцию А.В. Мокроусова на выступление командира десантников: «…Разведкой, товарищ майор, должны заниматься все отряды… А кто будет добывать вашему отряду продовольствие? Нельзя эту «черную работу» перекладывать на других и садиться к ним на иждивение. Сегодня вы находитесь в центре партизанского района – за надежными спинами отрядов. А если изменится обстановка, кто будет оборонять лагерь и штаб «занятых только разведкой» от натиска карателей?.. Что же касается порядка вашей подчиненности, с этим разберемся, думаю, вы не совсем правильно его поняли...»[531]. Н.Г. Селихов, однако, остался при своем мнении и в тот же вечер снова предвзято информировал ВС фронта об итогах совещания и, якобы, необоснованных претензиях партизанского командования. В результате уже 2 марта получил радиограмму: «Обстановка требует объединения усилий армейских частей на территории действующих партизанских отрядов. Приказываем сектор (район. – Авт.) Генова целиком подчинить Селихову. Генова назначить его замом по руководству ПД сектора. Поставьте в известность Мокроусова. Исполнение донесите. Козлов – Шаманин – Булатов – Каранадзе»[532].
Н.Г. Селихов, М.Т. Лобов и Е.А. Попов буквально поняли требование ВС фронта по «объединению усилий армейских частей» и без разрешения ШГР начали отзывать военнослужащих из партизанских отрядов с целью сведения всех в общевойсковое соединение и даже попытались включить в состав «соединения» красноармейские отряды Б.Б. Городовикова и И.Г. Куракова. К военному командованию в 1‑м партизанском районе немедленно присоединился начштаба Феодосийского отряда майор С.П. Панарин – бывший командир 297‑го стрелкового полка 184‑й стрелковой дивизии погранвойск НКВД, вспомнивший, что в отрядах есть большое количество военнослужащих из состава дивизии, и стал рассылать письма с требованием перейти в его подчинение.
Отряды 1‑го и 2‑го районов на 35–45 % состояли из бывших моряков, кавалеристов, пехотинцев, артиллеристов и пограничников, поэтому такие неосмотрительные действия Селихова – Лобова – Попова и Панарина неминуемо должны были привести к развалу партизанских отрядов и прекращению их активной боевой деятельности. Пытаясь спасти положение, А. В. Мокроусов и С. В. Мартынов радировали в штаб фронта: «3.3.42. Козлову – Булатову. Ваша радиограмма вносит путаницу и способствует разложению отрядов, наполовину состоящих из остатков частей Красной Армии. Ее используют дезорганизаторы, ведущие агитацию за сведение групп и одиночек, состоящих в партизанских отрядах в одну часть с целью якобы ее сохранения. Генов – один из лучших начальников партизанских районов, пользуется большим авторитетом и попытка снятия его с должности… и назначения Селихова ничего не даст кроме вреда нашему делу. Это требует просить вас отмены решения в вашей радиограмме и согласия с нашими предложениями… Мокроусов‑мартынов»[533]. Н.Г. Селихов, не дожидаясь решения А.В. Мокроусова, приказом № 1 от 4.03.1942 г. поспешил подчинить себе 2‑й район, оставив Генова «заместителем по руководству отрядами своего района»[534]. Но поддержки у руководства обкома партии и НКВД Крымской АССР А. В. Мокроусов так и не нашел: радиограммой от 6.03.1942 г. В. С. Булатов приказал «действовать в соответствии с требованиями Козлова – Шаманина»[535]. Вынужденный подчиниться сложившимся обстоятельствам, командующий Партизанским движением в Крыму подписал приказ № 32, в соответствии с которым майор Н.Г. Селихов был утвержден начальником 2‑го района, И.Г. Генов – его заместителем, а комиссаром назначен старший батальонный комиссар М.А. Бускадзе. Оказавшийся не у дел Е. А. Попов по представлению нового командования района – Селихова и Бускадзе – был оставлен заместителем М.А. Бускадзе и фактически стал исполнять обязанности военкома группы десантников. Однако бывший военком 48‑й кавдивизии полковой комиссар Е.А. Попов претендовал на более значительный пост в политическом руководстве Партизанского движения в Крыму, поэтому назначение заместителем М.А. Бускадзе затронуло его самолюбие и вынудило искать собственные пути «для защиты своего достоинства» – писать письма и докладывать мимо своего начальства, на имя политических руководителей Крымского, затем Северо-Кавказского фронта. О конфликтах в партизанском руководстве, начавшихся в марте, становилось известно фронтовому командованию. Но трения быстро нарастали – уже к апрелю приказания и распоряжения Мокроусова – Мартынова подвергались обсуждению группой Селихова