Читать «А можно выйти?!» онлайн

одного из источников гула. Кстати, те мишки, которых сейчас тормошат две эти полуобезьяны, уже почти расшевелились. Не делаю ли я сам себе медвежью услугу, расчищая им дорогу к цели?

Да уж, ситуация мне нравится все меньше и меньше. Еще немного и будет уже не до душевных терзаний. Кажется, что сейчас я готов всех тут выжать, как половую тряпку, лишь бы не знакомиться с когтями и клыками местных жителей.

Итак, просека готова! Но время уже упущено: обезьяны вскакивают на медведей, хватают тех за уши и, правя, таким образом, заставляют своих скакунов обегать дугу из своих застывших собратьев. Причем обегают они ее с разных сторон.

Чтобы энергия не расходовалась даром, я пока направляю ее на ближайшего мишку, наблюдая то за одним наездником, то за другим.

Гудеть они уже перестали, и остальные медведи снова успокоились и вернулись к своему блаженному состоянию. Ну, хоть какая-то хорошая новость.

Два верховых мишки, постепенно приходя в себя, несутся все быстрее. Как только я закончу выжимать текущего клиента, нужно будет что-то думать. Точнее, думать нужно уже сейчас, но почему-то в голову мне ничего не приходит.

Еще раз взглянув на товарищей, я вижу, что у них трофеев так и не прибавилось, зато их оппоненты придумали новую военную хитрость: решили не штурмовать защитников «снежков» в лоб, а сыпаться на них с неба. Для этого шесть аборигенов, разбившись на тройки, отошли от общей массы. В каждой тройке было два здоровяка и один индивид поменьше. Двое громил в каждой тройке взяли своего меньшего собрата за длинные сильные руки и маленькие кривые ножки и начали их раскачивать с четким и ясным намерением швырнуть за вершину кургана.

- Помогай! – нервно крикнула мне Язва.

Прежде, чем появился план действий, ноги сами понесли меня в красно-белый коридор, проделанный мною в центре медвежьей дуги. В нем было скользко, дурно пахло, а под ноги и вовсе было лучше не смотреть. Но, чтобы не попасть ненароком на эти остывающие бесформенные бурые мешки, смотреть все же приходилось.

Луч энергии на эти секунды я направил вверх, Потому что не понимал, что будет с медведем, которого заклинание начнет выкручивать, но до смерти не закрутит. Были серьезные подозрения, что он перестанет находиться в нирване, а начнет мстить обидчику. А на роль последнего лучше всего подойду именно я.

В общем, к своим я пробился уже в тот момент, когда один живой снаряд уже взмыл в воздух, а второй был непосредственно готов к этому мероприятию. Мазнув лучом по подвижной цели, я направил его на еще только готовящегося к полету аборигена, но слегка промазал. Возможно, это случилось из-за того, что уже попавший под действие заклинания гуманоид неожиданно громко заорал от боли. В итоге второй целью стал на мелкий абориген, а один из тех здоровяков, что должны были отправить его в полет. Меж тем, запуск таки состоялся, но полетел этот штурмовик не к кургану, а прямой наводкой в меня.

Опять-таки, ноги сработали раньше головы, и я, удивляясь таким обострившимся рефлексам Экуппы, подпрыгнул вверх и немного в сторону.

Пока летел, в голову не преминула ввинтиться глупая мысль, что этот прыжок похож на те, из роликов про котов испугавшихся огурца.

Опачки! А где же тот пушистый защитник, под надзором которого я оставлял Экуппу в этом милом мире?! Куда делся этот котейка с дециметровыми когтями?

А вот и новая непрошеная мысль: «Ура! Наконец-то мне пригодились дециметры! А то так ведь и всю жизнь после школы мог прожить с ненужным знанием!».

И вместе с этим прямо в голове сформировался ментальный ответ кошки, состоявший из сожалений, объяснений и обещаний. Если вкратце, то кошка переживала за Экуппу, напоминала, что она тропический житель, у нее лапки, а им на льду холодно, и обещала максимально быстро прийти на помощь.

Абориген уже под крики двух своих раненых товарищей шмякнулся в метре от меня. Его коллега по полетам упал рядом с курганом и не шевелился. А вот мой летчик-налетчик сразу же решил затеять драку.

Он был близко, и я направил узкий луч прямо на его шею. Крика не было. Да и действовал луч всего несколько мгновений. Да, хруст позвонков, мышц и сухожилий был весьма и весьма неприятный. Зато теперь я знал, как ускорить действие заклинания.

Оба наездника тем временем обогнули дугу, и только оказавшись на месте, заметили, что меня уже там нет. Тогда они одновременно попытались втиснуться в узкий коридор. Произошла небольшая свалка, более крупный медведь оттеснил собрата и начал втискиваться в проход.

Увидев, что пока следующих претендентов на полет у аборигенов не нашлось, и никто из них не спешит ко мне приближаться, я переключил свое внимание на наездников. Начал с медведя. Тот как раз поднял морду вверх, видимо, принюхиваясь. Его шея свернулась так же быстро, как и у аборигена до этого. Если бы наездник бросился бежать, я бы его не тронул, но он предпочел напасть. Пришлось оприходовать и его. Та же участь постигла и следующую пару: конь, как говорится, пошел на обед, а молодец – на ужин. Делать это было неприятно – словно вынужден отстреливать потенциально опасных животных, при том, что сам ничем не рискуешь. К тому же, не все из них – животные.

Но, как только рухнул замертво второй наездник, кое-что в условиях моей задачки изменилось. Я почувствовал, что поток энергии, бьющей из руки, начинает резко ослабевать.

А потом, повернувшись лицом к товарищам, я увидел, как валявшийся замертво у кургана летун пришел в себя, протянул руку и выхватил один из кругляшей из его основания.

Спустя бесконечно долгую секунду, курган начал рушиться под дикие, полные радости крики аборигенов.

Глава 10

Героическое бегство, муки совести и кое-что еще

Никогда я еще не печалился от того, что получил ответ на мучающий меня вопрос. Естественно, многочисленные шарики и оказались теми самыми снежками, и, что абсолютно логично, предназначены они были для метания.

Тем не менее, аборигены быстро воспользоваться ими не смогли: снежки стали разлетаться в разные стороны с невероятной скоростью и дальностью полета. Порой даже самые шустрые из аборигенов отправлялись в стремительный полет с определенно удивленными восклицаниями.

Оказалось, что наш с Экуппой котейка мог мимикрировать не только под цвета тропических джунглей, все местные оттенки белого тоже были ему по плечу!

Этот очень снежный барс-переросток даже нос и зрачки сделал белым,