Читать «Современная комедия» онлайн

все гениальные мысли приходили ночью и не давали спать. Москва с Бэрти Кэрфью? Сцена? Америка и кино? Наконец она заснула и утром проснулась бледная и усталая. Вместе с другими письмами ей подали записку от маркиза Шропшира.

«Милая Марджори!

Если тебе нечего делать, загляни ко мне сегодня утром.

Шропшир».

Что бы это могло быть? Она посмотрела на себя в зеркало и решила, что нужно хоть немного подкраситься. В одиннадцать часов она была у маркиза. Ее провели в рабочий кабинет. Дед стоял без пиджака и рассматривал что-то в лупу.

– Садись, Марджори, – сказал он, – через минуту я буду свободен.

Сесть было негде, разве что на пол, и Марджори Феррар предпочла стоять.

– Я так и думал, – сказал маркиз. – Итальянцы ошиблись.

Он отложил лупу, пригладил седые волосы и взлохмаченную бородку, потом двумя пальцами подкрутил кверху бровь и почесал за ухом.

– Ошиблись: никакой реакции нет.

Он повернулся к внучке и сощурился.

– Ты здесь еще не была. Садись на окно.

Она уселась спиной к свету на широкий подоконник, под которым скрывалась электрическая батарея.

– Итак, ты довела дело до суда, Марджори?

– Да, пришлось.

– А зачем?

Он стоял, слегка склонив голову набок, щеки у него были розовые, а взгляд очень зоркий. Она подумала: «Ну что ж… Я его внучка. Рискну».

– Простая честность, если хотите знать.

Маркиз выпятил губы, вникая в смысл ее слов.

– Я читал твои показания, если ты это имеешь в виду, – сказал он.

– Нет. Я хотела уяснить себе свое положение.

– И уяснила?

– О да.

– Ты все еще намерена выйти замуж?

Умный старик!

– Нет.

– Кто порвал? Он или ты?

– Он говорит, что женится на мне, если я ему все расскажу. Но я предпочитаю не рассказывать.

Маркиз сделал два шага, поставил ногу на ящик и принял свою любимую позу. Его красный шелковый галстук развевался, не стесненный булавкой; суконные брюки были сине-зеленые, рубашка зелено-синяя. Необычайно красочная фигура.

– А много есть о чем рассказать?

– Порядочно.

– Что ж, Марджори, ты помнишь, что я тебе говорил?

– Да, дедушка, но я не совсем согласна. Я лично отнюдь не хочу быть символом.

– Ну, значит, ты исключение, но от исключений-то весь вред и происходит.

– Если б еще люди допускали, что есть кто-то лучше их. Но сейчас так не бывает.

– Это, положим, неверно, – перебил маркиз. – А каково у тебя на душе?

Она улыбнулась:

– Подумать о своих грехах не вредно, дедушка.

– Новый вид развлечения, а? Итак, ты с ним порвала?

– Ну да.

– У тебя есть долги?

– Есть.

– Сколько?

Марджори Феррар колебалась. Убавить цифру или не стоит?

– Говори правду, Марджори.

– Ну, около пяти тысяч.

Старый пэр вытянул губы и меланхолически свистнул.

– Большая часть, конечно, связана с моей помолвкой.

– Я слышал, что на днях твой отец выиграл на скачках?

Старик все знает!

– Да, но, кажется, он уже все спустил.

– Очень возможно, – сказал маркиз. – Что же ты думаешь предпринять?

Подавив желание задать ему тот же вопрос, она сказала:

– Я подумывала о том, чтобы пойти на сцену.

– Пожалуй, тебе это подходит. Играть ты умеешь?

– Я не Дузе.

– Дузе? – Маркиз покачал головой. – Ристори – вот это игра! Дузе! Конечно, она была очень талантлива, но всегда одна и та же. Значит, выходить за него ты не хочешь? – Он пристально на нее посмотрел. – Пожалуй, ты права. У тебя записано, сколько ты кому должна?

Марджори Феррар стала рыться в сумочке.

– Вот список.

Она заметила, как он сморщил нос, но что ему не понравилось: запах духов или сумма, – не знала.

– Твоя бабка, – сказал он, – тратила на свои платья одну пятую того, что тратишь ты. Теперь вы ходите полуголые, а стоит это дорого.

– Чем меньше материи, дедушка, тем лучше должен быть покрой.

– Ты отослала ему его подарки?

– Уже упакованы.

– Отошли все, ничего не оставляй, – сказал маркиз.

– Конечно.

– Чтобы выручить тебя, мне придется продать Гейнсборо, – сказал он вдруг.

– Ох нет!

Прекрасная картина кисти Гейнсборо – портрет бабки маркиза, когда та была ребенком! Марджори Феррар протянула руку за списком. Не выпуская его, старик снял ногу с ящика, посмотрел на нее блестящими проницательными старыми глазами.

– Я бы хотел знать, Марджори, можно ли заключить с тобой договор. Ты умеешь держать слово?

Она почувствовала, что краснеет.

– Думаю, что да. Зависит от того, какое я должна дать обещание. Но, право же, дедушка, я не хочу, чтобы вы продавали Гейнсборо.

– К несчастью, – сказал маркиз, – у меня больше ничего нет. Должно быть, я сам виноват, что у меня такие расточительные дети. Других такая напасть миновала.

Она удержалась от улыбки.

– Времена сейчас трудные, – продолжал маркиз. – Имение стоит денег, шахты стоят денег, этот дом стоит денег. А где взять деньги? У меня вот есть одно изобретение, на котором можно бы разбогатеть, но никто им не интересуется.

Бедный дедушка, в его-то годы! Она вздохнула.

– Я не хотела надоедать вам, дедушка, я как-нибудь выпутаюсь.

Старый пэр прошелся по комнате. Марджори Феррар заметила, что на ногах у него красные домашние туфли без каблуков.

– Вернемся к нашей теме, Марджори. Если ты смотришь на жизнь как на веселое времяпрепровождение, как ты можешь что-нибудь обещать?

– Что я должна обещать, дедушка?

Маленький, слегка сгорбленный, он подошел и остановился перед ней.

– Волосы у тебя рыжие, и, пожалуй, из тебя выйдет толк. Ты действительно думаешь, что сумеешь зарабатывать деньги?

– Думаю, что сумею.

– Если я заплачу твоим кредиторам, можешь ли ты дать мне слово, что впредь всегда будешь платить наличными? Только не говори «да», с тем чтобы сейчас же пойти и заказать себе кучу новых тряпок. Я требую от тебя слова леди, если ты понимаешь, что это такое.

Она встала.

– Вы, конечно, имеете право так говорить, но я не хочу, чтобы вы продавали Гейнсборо.

– Это тебя не касается. Быть может, я где-нибудь наскребу денег. Можешь ты это обещать?

– Да, обещаю.

– И сдержишь слово?

– Сдержу. Что еще, дедушка?

– Я бы тебя попросил больше не бросать тень на наше имя, но, пожалуй, это значило бы переводить часы назад. Дух времени против меня.

Она отвернулась к окну. Дух времени! Все это очень хорошо, но о чем он говорит? Бросать тень? Да нет же, она прославила родовое имя – вытащила его из затхлого сундука, повесила у всех на виду. Люди рот раскрывают, когда читают о ней. А раскрывают они рот, когда читают о дедушке? Но этого ему не понять. И она смиренно сказала:

– Я постараюсь. Мне хочется уехать в Америку.

Глаза старика блеснули.

– И ввести новую моду – брать в мужья американцев? Кажется, этого еще не делали. Выбери такого, который интересуется электричеством, и привези его сюда. У нас найдется дело для американца. Ну-с, этот список я оставлю у себя. Вот еще что, Марджори: мне восемьдесят лет, а тебе сколько, двадцать пять? Не будь такой стремительной, а то к пятидесяти годам тебе все наскучит; а люди, которым все наскучило, безнадежно скучны. Прощай!

Он протянул ей руку.

Свободна! Она глубоко вздохнула и, схватив его руку, поднесла к губам. Ой, он смотрит на свою руку. Неужели она запачкала ее губной помадой? И