Читать «Путешествие в пушкинский Петербург» онлайн
Аркадий Моисеевич Гордин
Страница 54 из 95
Глава восемнадцатая
«Мятежная наука»
Осенним вечером 1817 года, глядя на темную громаду Михайловского замка, где был убит Павел I, юный Пушкин задумал свою оду «Вольность»:
Когда на мрачную Неву
Звезда полуночи сверкает
И беззаботную главу
Спокойный сон отягощает,
Глядит задумчивый певец
На грозно спящий средь тумана
Пустынный памятник тирана,
Забвенью брошенный дворец —
И слышит Клии страшный глас
За сими страшными стенами…
Глас Клио – музы истории – явственно слышал в то время не один автор дерзкой оды. Лучшие люди того поколения, к которому принадлежал поэт, ощущали свою кровную причастность русской истории, прошлому и будущему отечества. И те, кто прошел по полям Европы, освобождая ее от владычества Наполеона, и те, для кого, как для Пушкина, «гроза двенадцатого года» была воспоминанием отроческих лет, чувствовали себя в долгу перед Россией. Убеждение, что они обязаны принять участие в переустройстве русской жизни, руководило поступками многих молодых людей. Эти дворянские юноши – по большей части гвардейские офицеры – не ограничивались мечтаниями, но стремились действовать. Сразу после победы, когда русские войска еще стояли во Франции, в гвардейской среде начали возникать политические кружки. Один из них носил звучное название «Орден русских рыцарей». Название это удачно характеризовало важнейшую черту нарождавшегося общественного движения. Самоотверженность, высокое благородство целей и щепетильная разборчивость в средствах – все это в полной мере было свойственно «русским рыцарям», получившим в потомстве имя декабристов.
После возвращения гвардии из заграничного похода кружки и союзы молодых офицеров стали играть существенную роль в жизни столицы.
Одним из самых примечательных содружеств стала офицерская артель, возникшая в лейб-гвардии Семеновском полку. Пятнадцать или двадцать небогатых молодых офицеров сложились, чтобы обедать вместе: так было и дешевле, и веселее. Но Семеновская артель при этом не похожа была на обычные офицерские кружки. «В 1811 году, когда я вступил в Семеновский полк, – рассказывал И. Д. Якушкин, – офицеры, сходившись между собою, или играли в карты, без зазрения совести надувая друг друга, или пили и кутили напропалую». Теперь все изменилось. «После обеда одни играли в шахматы, другие читали громко иностранные газеты и следили за происшествиями в Европе, такое времяпрепровождение было решительно нововведение». В артели обедали не только вкладчики, но и те из офицеров, кто по обязанностям службы проводил целый день в полку. Полковой командир генерал Потемкин покровительствовал кружку и иногда обедал вместе с офицерами. Однако, как только Александр I узнал о сходках и вольных толках офицеров, он приказал командиру полка «прекратить артель», сказав, что «такого рода сборища офицеров ему очень не нравятся».
Другую офицерскую артель, существовавшую не на виду у всех, а домашним, частным образом, власти разрушить не смогли. Это был кружок молодых офицеров, именовавших свой братский союз Священной артелью. Общие политические интересы, потребность постоянно делиться мыслями друг с другом, а также холостяцкая жизнь привели молодых людей к решению поселиться вместе. «Однажды, сидя с братом и Бурцовым, – рассказывал Николай Муравьев, – нам пришло на мысль жить вместе, нанять общую квартиру, держать общий стол и продолжать заниматься для образования себя… Бурцов нашел квартиру в Средней Мещанской улице, где мы и поместились. Каждый из нас имел особую комнату, а одна была общая». Позже члены артели поселились в другом месте – на Грязной улице, в доме генеральши Христовской.
Чтобы согласовать образ жизни со своими убеждениями, молодые офицеры старались и в быту вводить в употребление «республиканские обычаи». В общей комнате помещен был «вечевой колокол». Каждый член артели имел право в него звонить, и тогда все собирались для решения неотложного дела.
В квартире «артельщиков» постоянно бывали гости – в частности, юные лицеисты Иван Пущин, Владимир Вольховский, Антон Дельвиг, Вильгельм Кюхельбекер.
Несомненно, знал об артели и ближайший приятель всех четверых – Пушкин.
Особенно часто посещал квартиру Муравьевых, Бурцова и их друзей-офицеров Иван Пущин, который, по собственным его словам, почти жил здесь. У членов артели и лицеистов были общие учителя – дело в том, что молодые гвардейцы приглашали известных профессоров и слушали их лекции по истории, праву, политической экономии и статистике. Лекции читали воспетые Пушкиным профессора Куницын и Галич, петербургские ученые Герман, Арсеньев. Помимо того, члены артели изучали языки – латинский, итальянский, турецкий.
Декабрист Андрей Розен писал в своих воспоминаниях: «С 1822 года, по возвращении гвардии с похода в Литву, заметно было, что между офицерами стали выказываться личности, занимавшиеся не одними только ученьями, картами и уставом воинским, но чтением научных книг. Беседы шумные, казарменные, о прелестях женских, о поединках, попойках и охоте, становились реже, и вместо них все чаще слышны были суждения о политической экономии Сея, об истории, народном образовании. Место неугасаемой трубки заменяли на несколько часов в день книга и перо, и вместо билета в театр стали брать билеты на получение книг из библиотек».
Другой современник вспоминал, что тогда молодые офицеры на балах зачастую не танцевали, а обсуждали экономические теории.
Влюбившись от души в науки
И бросив шпагу спать в ножнах,
Они в их дружеских семьях
Перо и книгу брали в руки,
Сбираясь, по служебном дне,
На поле мысли, в тишине… —
писал о тогдашней гвардейской молодежи Федор Глинка.
Члены распущенной Семеновской артели и члены Священной артели были связаны друг с другом и с участниками других офицерских кружков. «…Сергей Трубецкой, Матвей и Сергей Муравьевы-Апостолы и я, – рассказывал Якушкин, – мы жили в казармах и очень часто бывали вместе с тремя братьями Муравьевыми: Александром, Михаилом и Николаем… В беседах наших обыкновенно разговор был о положении России. Тут разбирались главные язвы нашего отечества: закоснелость народа, крепостное состояние, жестокое обращение с солдатами, которых служба в течение 25 лет почти была каторга; повсеместное лихоимство, грабительство и, наконец, явное неуважение к человеку вообще».
9 февраля 1816 года князь Сергей Трубецкой – тогда молодой поручик – приехал в казармы Семеновского полка. Следом за ним приехали Никита и Александр Муравьевы, с которыми Трубецкой сговорился еще раньше. Они втроем предложили Якушкину и Муравьевым-Апостолам составить тайное общество, целью которого было бы противодействие влиянию немцев, состоящих в русской службе. Якушкин отвечал, что в «заговор против немцев» не войдет, но хочет участвовать в обществе, члены которого сообща трудились бы для блага