Читать ««Битлз» in the USSR, или Иное небо» онлайн
Юлий Сергеевич Буркин
Страница 58 из 86
«Несмотря на прямые указания члена политбюро товарища Горбачева, ретрограды от партии испугались. Чего же они испугались? – Голос диктора стал наливаться гневными интонациями. – Может быть, того ветра перемен, который свободолюбивые музыканты привезли в нашу страну?»
Вновь появился Джон – на этот раз за столом с объедками. Он что-то с гневом говорил, но английская речь была еле слышна, зато прекрасно был слышен закадровый русский «перевод»:
«Мы за мир и против войны, мы за то, чтобы весь советский народ в едином порыве сбросил ярмо геронтократии и бюрократизма, чтобы в вашей прекрасной стране было, наконец, поднято знамя гласности и плюрализма!»
Экран стал белым, и на нем появились крупные черные строчки:
«Советская молодежь! Спасем „Битлз"! Спасем Мир! Позор Соединенным Штатам, поддерживающих моджахедов в суверенном Афганистане! Позор отечественной бюрократии! Все на митинг пятнадцатого декабря! Все на площадь Пятидесятилетия Октября! Да здравствует гласность и перестройка! All You Need Is Love!»
…Чумазый металлург продолжил прерванное движение. Наконец лом пробил шлаковую корку…
Последняя цитата доконала Васю. Он выбрался из кресла, оглянулся и посмотрел на белеющее окошечко кинопроектора, нащупывая в кармане изрядно за сегодня похудевший, но еще не пустой бумажник. Он увезет в Питер копию этого журнала, сколько бы она не стоила! Ведь как-то можно сделать эту копию!
Но в кинорубке, стоило ему только открыть рот и представиться, как он тут же получил уже готовую маленькую катушку с восьмимиллиметровой пленкой в сером картонном конверте. Причем совершенно бесплатно.
– …А вот это наше генеалогическое дерево.
Варвара Бубнова раскрыла большой альбом с нарисованным деревом и ветвями, которые плодились массой маленьких фотографий и имен.
– Этот музей сначала был усадьбой нашего предка по фамилии Вульф. Вот он, посмотри, деточка. Пушкин Александр Сергеевич с ним очень дружил, здесь свою «Русалку» и даже седьмую главу «Евгения Онегина» написал.
От тети шла волна доброты и любви, и внезапно Йоко ощутила себя маленькой девочкой, сидящей у нее на коленях. Она прильнула к плечу пожилой женщины, обе посидели немного молча.
В душе Йоко, словно в сложном пазле, плотно сел в свое гнездо последний фрагмент – у нее возникло абсолютно осознанное чувство, что она вернулась домой. Присутствующая тут в качестве переводчика учительница английского языка Ольга Витальевна из деревенской школы имени Пушкина тоже замолчала, умилившись.
– Варвара-сан, – спросила Йоко, – а та ложечка, которую ты подарила мне на первый зубик, она еще жива?
– А как же, – Варвара Дмитриевна тяжело встала и прошла к шкафу, возвратившись с деревянным ящичком в руках.
Йоко вынула серебряную ложку, согрела ее в ладонях.
– Девочка моя, – жалобным голосом сказала Варвара, – ты уж меня прости, не могу я тебе ее подарить, это все, что у меня от тех времен осталось. Но вот возьми на память мой рисунок. – Она сняла со стола потертую папку и вручила ее гостье. – Это «Березы», я их написала на Хоккайдо в пятьдесят пятом.
– Спасибо, Варвара-сан, golubushka, – тепло сказала Йоко. – Быть может, – прошептала она, – я очень скоро верну ее вам. Или нет, Шон вам ее вернет.
Бубнова пристально посмотрела на Йоко.
– Вот как, – наконец сказала она. – Да и правильно. Здесь твои корни, хоть и некровная ты. Только ты уж поторопись, а то немного мне осталось. Вот видишь, Аннушка ушла в прошлом году. – В глазах Варвары промелькнула уже привычная, застарелая горечь утраты. – Видно, и мне пора. И ведь
нет здесь у нас никого – ни детей, ни внуков. – Она тяжело вздохнула, потом встала, отгоняя плохое настроение. – Ну, племяшка, пойдем-ка чай пить.
Йоко попила чаю, подарила родственнице все свои вещи вместе с сумкой и все наличные деньги, что стоило ей пятнадцати минут уговоров, села в автомобиль и настроилась на долгую дорогу в Нью-Йорк, к сыну.
…На площади собрались около пяти тысяч человек, народ все время прибывал. Большинство из них были молодые люди, они смеялись, пили из термосов чай и не только, пели песни. У многих в руках были плакаты, и часть из них была сделана не дома гуашью, а отпечатана в типографии.
Выделялись большие портреты «битлов» с надписями «Свободу „Битлз"!» и «Джон Леннон против советских войск в Афганистане!» В толпе мелькали безликие, неброско одетые люди. Вместе со всеми они кричали речевки, растягивали рты в улыбке, но их холодные стальные глаза запоминали лицо каждого митингующего и помещали его в виртуальную картотеку.
Вдруг народ возбужденно загомонил – пронесся слух, что приехал сам Горбачев и даже, может быть, будет выступать. Появились охранники и оттеснили людей от собранной за счи-таные минуты невысокой сцены.
И действительно, появился Михаил Сергеевич. Сзади, справа и слева от него стояла небольшая армия статных мужчин, один держал наготове бронированный «дипломат».
Толпа заревела. Горбачеву поднесли мегафон.
– Товарищи! – начал он. – Зачем мы сегодня собрались? Я вам отвечу! Я вам отвечу по-горбачевски, а вы знаете, это будет более сложнее, чем простой ответ! Вот приехали к нам «Битлз»! Я их лично пригласил. Да, я не буду больше скрывать. «Битлз» находятся в России! Но кто-то из вас их видел?!
– Не-ет! – ответила толпа.
– Кто-то был на их концерте?! – Не-ет!
– Может быть, вы читали про это в газетах? Смотрели по телевизору? Нет! А кто виноват? Вот говорят – Горбачев виноват! А вот вы дайте, я скажу то, что сказал! Мы знаем, кто есть ху! И поэтому мы что?!
– Что? – озадачилась толпа.
– В большом дерьме мы все, вот что!
В толпе захохотали и захлопали, в восторге от языковой смелости члена политбюро.
– И я думаю, надо вылезать, надо вылезать, товарищи! Я не знаю как, но у меня есть план! Нас уже закалила ситуация, и мы знаем! Знаем, что мы молчали очень долго! Нам затыкали рты! Как сейчас пытаются заткнуть рты великим музыкантам. Вот они приехали, и это стало испытанием на прочность, на свободу слова, они поставили вопрос – демократия у нас или нет? «Битлы» оказались лагман… совой бумажкой, товарищи. И она, эта бумажка, со всей неприглядностью показала! Не прошли мы это испытание! Нету нас гласности, а надо ее!
Горбачев устал и сделал паузу. Из толпы раздался женский крик:
– А до каких пор наши мальчики в Афганистане будут умирать?! Кто их послал на смерть?
– А-а-а! – одобрительно закипела толпа. Горбачев сделал руками округлый