Читать «Не расстанусь с коммунизмом. Мемуары американского историка России» онлайн

этого ничего не зависело. Люди моего поколения могут иногда жаловаться на сопровождение молодых ученых как на бессмысленную обязанность, но мой опыт подсказывает совсем обратное. Не помню, чтобы я обращался в издательство Кембриджского университета, но письмо Арчи Брауна от 2 мая 1980 года о том, что редколлегия решила «не публиковать диссертацию в виде книги», означает, что каким-то образом она туда попала. Как он об этом узнал – до сих пор для меня загадка. Браун, который начал работать в Колледже Св. Антония в 1971 году, также сообщил мне, что он стал редактором новой серии, издаваемой Макмилланом совместно с колледжем. «Хотя, очевидно, я не могу гарантировать положительный вердикт, – добавил он, – если вы хотите, чтобы мы рассмотрели возможность издания вашей диссертации в качестве книги в этой серии, не могли бы вы сразу же направить свой ответ по экспресс-почте?» В своем ответе несколько дней спустя я перечислил предполагаемые изменения и график готовности.

Я высоко оценил поддержку, которую я получил от Арчи Брауна, а затем от Майкла Казера, но процесс доводки книги до печати оказался более сложным, более медленным и менее удовлетворительным, чем ожидалось. Изменений было немного. Получив анонимные отзывы, я написал вступительную главу, которую в честь Е. П. Томпсона назвал «Русская промышленность и создание российской промышленной буржуазии». Между заключительной главой «Вызов революции» и эпилогом, где подводился итог того, что случилось с военно-промышленными комитетами после Октябрьской революции, я вставил заключение, где подчеркивал взаимно разрушительные результаты соперничества между царскими бюрократами, ревниво оберегающими свои полномочия, и «промышленной буржуазией», стремящейся превратить экономическое влияние в политическую власть. Как я утверждал в безупречно марксистских терминах:

Это не было вопросом безответственности или измены, в чем каждая сторона обвиняла другую как до, так и после революции. Государство не было «слепым», как утверждал Рябушинский незадолго до войны; оно был структурно и идеологически неспособно узаконить национальные буржуазные интересы. Люди также не были «осиротевшими». Их все более не устраивало правление их «маленького отца», но, добившись его падения, они отказались принять буржуазию в качестве своего законного представителя [Siegelbaum 1975: 212].

Несомненно, я мог бы внести более обширные изменения. Ханс Роггер, профессор истории в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, с которым я познакомился, когда он вел семестр в Колледже Св. Антония, считал, что мне следует «расширить книгу, чтобы сделать ее более общим исследованием экономической мобилизации в России… и политики военных лет». Жалею ли я, что не воспользовался советом Ханса? Да, но нетерпение, присущее моей природе, особенно в юности, помешало спокойно его обдумать. Мне также не хватало свободного доступа к дополнительным источникам, я уже приступил к другого рода исследованиям, и поэтому сомневался, что смогу это осуществить. По настоянию Макмиллана я договорился о совместной публикации с издательством «St. Martins Press» в Соединенных Штатах и в установленном порядке, в марте 1982 года, получил предложенный Макмилланом контракт. Каково было мое удивление, когда контракт ограничил объем работы «не более чем 256 страницами». Это было намного меньше, чем я предполагал. Я сразу же позвонил редактору Тиму Фармилоу и получил заверение, что, после обсуждения этого вопроса «с руководителем производства, мистером Бэйсом, в данных обстоятельствах» они готовы «увеличить объем с 256 до 320 печатных страниц». Затем возникли технические проблемы: различия американского и британского правописания; отсутствие подходящего шрифтоносителя для «текстопроцессорного оборудования для изготовления оригинал-макета» и другие проблемы, которые сейчас кажутся анахронизмом. На письме, полученном от Бэйса 18 июня 1982 года, я написал: «Исправления получены. Отправим 25.02.83 или около того». В своей биографии Э. X. Карра Джонатан Хэслем сообщает, что Карр завершил рукопись своей книги «Романтические изгнанники» к Рождеству 1932 года, отправил ее в издательство «Gol-lancz» 20 января 1933 года и получил печатную копию 27 марта того же года. Следующая книга Карра, биография Маркса, издавалась с такой же, если не более впечатляющей, быстротой: «К началу марта 1934 года появилась первая редактура биографии Маркса; и с быстротой, которая даже сейчас, с современными высокими технологиями, показалась бы издателям невозможной, книга появилась на прилавках в мае» [Haslam 1999: 52, 55]. «Сейчас» у Хэслема означает конец 1990-х. Моя книга дошла до меня не в феврале, а в октябре 1983 года, через два месяца после того, как я покинул Австралию. Мое нетерпение и разочарование задержкой видны из черновика письма в издательство Макмиллана:

К сожалению, я вынужден снова обратиться к вам. Прошу сообщить, когда я получу авторскую копию моей книги, и дату ее публикации [затем предложение вычеркнуто с последующим многоточием]. Многочисленные задержки, которые были связаны с выпуском книги, доставляют мне значительные душевные страдания и в настоящее время служат причиной профессиональных проблем. Не думаю, что мои требования к издательству чрезмерны, и, если вас вообще беспокоит доброе имя «Макмиллана», прошу сделать все возможное для ускорения решения данного вопроса.

Когда после всей этой мороки в один из октябрьских дней 1983 года я наконец взял в руки готовый к печати авторский экземпляр в красном цельнотканевом переплете, то почувствовал скорее облегчение, чем удовлетворение.

Тридцать пять лет спустя трудно судить, был ли мой опыт типичным для тогдашней неразберихи с научными публикациями, хотя подозреваю, что это так и есть. Конечно, я преувеличивал, написав, что задержка публикации вызвала «профессиональные проблемы». В отличие от многих молодых профессоров в Соединенных Штатах, моя работа, то есть срок пребывания в должности, не зависела от наличия «на руках» книги. В Ла Троба еще за год до выхода книги я уже продвинулся до старшего лектора, что соответствует доценту в американской системе. Тот факт, что свои письма я адресовал безликим «бриттам», может отчасти объяснить мой воинственный тон, причем воинственность эта подогревалась моим нью-йоркским радикализмом и тем, что я к тому времени семь лет провел в Австралии и привык к непреходящему чувству обиды по отношению к бывшим колониалистам. Но это, конечно, не оправдывает грубость.

У меня сохранилось семь рецензий на книгу. В «Russian Review» написали, что она «хорошо написана», вносит «реальный вклад», но грешит «неспособностью развить определенные темы» и отличается «довольно узким пониманием политических событий и проблем». В рецензии также утверждалось, что в книге экономические, политические и социальные аспекты мобилизации рассматриваются «слишком разрозненно». Рецензент в «American Historical Review» писал: «К сожалению, недостаточно разработаны описание и анализ их роли в Февральской революции». Журнал «Technology and Culture» описывал книгу как «увлекательную», но сожалел по тому поводу, что «целесообразно было бы больше внимания уделить <…> усилиям по послевоенному восстановлению». Как и в отношении многих других