Читать «Остров Укенор» онлайн
Анна Удьярова
Страница 50 из 51
На квартердеке флагмана можно было различить офицеров, которые явно были обескуражены таким поведением противника.
Пока они решали, что делать, капитан Просперо заскучал.
– А куда, интересно, делся ветер? – раздражённо спросил он, обводя взглядом свою немногочисленную команду: даже те, кто не был на вахте, поднялись на палубу, почувствовав неладное. Но никто не хотел отвечать на очевидный вопрос.
– Ничего, это мы сейчас исправим! – пробормотал Просперо – и тут же нижний фок шевельнулся, словно пёс, настороживший уши, а потом все паруса «Люксии» щедро наполнились ветром. Ветер всё усиливался и за несколько минут превратился в шквалистый: чуть-чуть сильнее – и при скверном стечении обстоятельств может перевернуть парусник.
На палубах фрегатов началось движение, ветер приносил обрывки команд.
Унимо и Кинли тревожно переглянулись.
Но кто мог остановить Мастера Моря, если он решил показать свою силу?
– Так что же, Мастер Реальнейшего, затопить их? – усмехнулся Просперо, взявшись за штурвал напротив Унимо. Ветер ревел уже с такой силой, что приходилось кричать, даже стоя на расстоянии вытянутой руки. Но слова Мастера Моря, конечно, были слышны отчётливо. – Что, страшно? Они узнают, непременно, что это дело рук мастеров. И тогда начнётся война. Что у тебя с лицом, Мастер Реальнейшего? А, да, это же чувство ответственности, оно всегда уродует людей. Но подумай, это ведь будет только справедливо: они напали на мой маленький корабль впятером, вооружённые этими тяжёлыми пушками, они угрожали мне, они думали, что на море нет никого сильнее. Но не тут-то было!
Просперо расхохотался. Унимо молчал. Он вцепился в штурвал и старался только не отпустить его, чувствуя каждую волну, каждый порыв ветра на дрожащей струне штуртроса. Лирц и Тьер безмолвно стояли за его спиной.
– Мы забыли поднять флаг, – заметил капитан. – Какое упущение!
Кто-то из команды сбегал в штурманскую и достал из рундука с флагами большое тёмно-синее полотно – любимый флаг капитана Просперо. Флаг ни одного государства.
Флаг стали поднимать на грот-мачте, но у самого грот-брамселя он зацепился за блок и безнадёжно застрял, так что сдвинуть его с палубы не было никакой возможности.
– Нужно поправить, – задумчиво проговорил капитан, и все посмотрели вверх, на то, как клотик качается в мутном небе с огромной амплитудой.
Кинли вздохнул и стал выбираться на ванты.
– Не вздумай! – остановил его капитан. – Это дело матросов. Кто-то из вас, – он кивнул стоящим на юте Унимо, Лирцу и Тьеру.
Унимо заметил, что у одного из фрегатов Королевства оторвалась и упала в море стеньга. Люди на палубах в отчаянии смотрели туда, где должен был быть горизонт, не зная, что сердце этого шторма – на корабле капитана-чудака, который они собирались захватить без боя.
Унимо понял, что Мастеру Моря нужна жертва. Кто-то, кто сорвётся, не удержавшись на мачте, исчезнет без следа в бурлящем море или разобьётся о палубу и забрызгает кровью борта, традиционно предусмотрительно выкрашенные в красный цвет. Чтобы не смущать живых слишком откровенным видом крови.
– Так уж и быть, пусть это будет Бессмертный, хотя это и нечестно, раз у него бесконечное количество попыток. Рано или поздно у него получится, и тогда я отпущу вас, – предложил Просперо, опираясь на нактоуз и запрокинув голову – словно занимая своё место в зрительном зале.
– Я поправлю, – поспешно сказал Унимо.
Он передал штурвал застывшему воском в ледяной воде Тьеру и стал осторожно перебираться к выходу на ванты. От ветра едва можно было стоять на палубе – о том, что было там, на высоте брамселя, лучше было не думать. Смотреть перед собой. Передвигать ноги вперёд, удерживая равновесие. Многие называют это жизнью.
Даже выбраться на руслень оказалось сложной задачей: ноги то и дело соскальзывали с мокрого дерева, а держаться за огромные снасти было тяжело. Кое-как выбравшись на ванты, Унимо застыл: казалось, если приподнять ногу или отпустить руку, он тут же упадёт в кипящие волны.
Двигаться вверх, где ещё тяжелее, было бессмысленной глупостью. И невозможно было вспомнить, почему его жизнь стала такой невыносимой. Стоило ли сопротивляться той силе, которая тянула его вниз, в беспокойный, но понятный мир сердитых волн и безгласых рыб. Унимо попробовал нырнуть в реальнейшее, но почувствовал только плотную, непроходимую темноту. Ударился головой о переборку в трюме затопленного корабля.
Он зажмурился и вспомнил Маяк. Вспомнил, как впервые поднимался по высокой винтовой лестнице. И потом – много раз, чтобы вовремя зажечь свет, который не указывал путь ни одному кораблю. Он поднимался, ступенька за ступенькой, на каждый шаг повторяя шёпотом слова детской считалки:
Когда ничего не помнишь –
даже того, что только,
даже того, что что и,
даже того, что даже,
даже того, что важно,
даже того, что больно,
даже того, что ты бы, –
нужно вести допросы
и не гнушаться пыткой,
и проявлять упорство,
и пресекать попытки…
Он добрался до последней ступеньки. Поднялся, опираясь на каменную стену. В темноте нащупал спички. Первая лампа упала и разбилась. Осколки впились в правую руку, на которую пришлось опереться, чтобы не упасть.
И когда, наконец, огонь, перебираясь от лампы к лампе, отразился в линзе Маяка, ослепил чаек и без следа растворился в синтийском кофе полночного неба, Унимо сел под окном галереи, испачкав стену кровью. «Ты всегда запоминаешь не то, что нужно», – вспомнил он ворчание Форина.
Стараясь не смотреть вниз, Унимо поднялся до путенс-вант – к самой тяжёлой части пути. Не чувствуя рук, он подтянулся и неловко перелез на круглую площадку, где можно было немного отдышаться, вцепившись в мачту и раскачиваясь вместе с ней, как белка на дереве.
Выше качало ещё сильнее, но это перестало быть важным. Захотелось выиграть в эту игру – тем более что злосчастный блок был уже хорошо виден. «Только не торопиться, не спешить», – повторял Унимо, стараясь дышать глубоко, насколько позволял крадущий воздух прямо из-под носа ветер.
Вытащить флаг-фал из блока казалось нерешаемой задачей. Для этого требовалось как минимум две руки, а отцепить от вант даже одну представлялось верной гибелью. Пришлось использовать зубы – и вкус мокрого пенькового троса Унимо не мог забыть ещё долго.
Наконец, тёмно-синий флаг скользнул в темноту. С палубы закричали: «Ура!» – и Унимо едва не упал, удивлённо посмотрев вниз.
Как спустился, Унимо забыл. Запомнил только насмешливый голос Просперо: «Ладно, ладно, ты снова заслужил шлюпку, матрос Ум-Тенебри».
Когда Унимо, Лирц и Тьер отчалили, кто-то с главной палубы тёмной тенью поднялся на ют. Просперо обернулся.
– В трюме вода, Мэй-капитан, – сообщил Кинли, за спиной которого переминался с ноги на ногу боцман.
– Да, правда? Какая неожиданность, – покачал головой Просперо. – Вода! Вот это да, подумать только! Что же нам делать, что нам делать? – расхохотался он.
Кинли шагнул к