Читать «Рассказы о Привидениях Антиквария – Собирателя Древних Книг. Бледный Призрак и Прочая Нежить» онлайн
Монтегю Родс Джеймс
Страница 117 из 161
Примечательным является то, что господин Кэсбери не помнит года смерти сэра Эверарда Чарлета, но, как он говорит, скорее всего тот умер в 1692 или 1693 году. Причем скончался он скоропостижно, в октябре[несколько строк в которых говорится о его разгильдяйстве и распутном образе жизни опущены]. Встретив его накануне вечером, когда тот был изрядно навеселе, господин Кэсбери был сильно удивлен, узнав на следующий день о его смерти. Его тело нашли в сточной канаве, в городе, по его словам, волосы вместе со скальпом были подчистую сняты с его головы. За упокой души убиенного звонили во многие колокола Оксфорда. А так как он был из знатной и благородной семьи, похоронили его на следующий день, вечером, на кладбище церкви Святого Петра-на-Востоке[329]. По прошествии двух лет, когда его преемник решил перевезти его тело в их фамильное имение и там перезахоронить, случилось так, что крышку гроба сорвало, а внутри гроб оказался весь полным длинных волос. Конечно, всё это похоже на вымысел, но как бы там ни было я верю в то, что хранят летописи, как и в то, что пишет в своей книге «Естественная История Стаффордшира[330]» доктор Роберт Плот.
После этого случая в тех апартаментах, в которых проживал сэр Эверард Чарлет в Оксфорде, со стен ободрали всю драпировку, но господину Кэсбери удалось сохранить небольшой её кусок. Про эту драпировку он говорил: «Эверард Чарлет создал её сам, желая увековечить память о своих волосах». Он хотел отдать одну часть этого куска своему приятелю – художнику по профессии, только тот взял себе для работы совсем маленький образец. Фрагмент, который я прикрепил в своем дневнике, является частью того, что господин Кэсбери отдал мне, после того, как художник выбрал нужный эталон для себя. Он говорит, что в самом рисунке скрывается какая-то неуловимая мистическая тонкость, загадка, но, что он скрывает в себе он не сказал».
Деньги, потраченные на занавеси, с таким же успехом могли были брошены в огонь. Когда господин Кэйтел – хозяин той фабрики, на которой изготовили обои, услышал эту историю он сказал, что думает по этому поводу. Его мнение было выражено в форме цитаты из Шекспира, впрочем, вы можете догадаться без особого труда, что он подразумевал. Его цитата начиналась так: «Есть многое на свете…[331]».
Ламия Саутминстерского Собора
Как-то раз, одного архивиста, хорошего специалиста в своей области, отправили в Саутминтсерский Собор[332], с целью проверить имеющиеся там архивы и составить о них отчет. На такую работу должно было уйти много времени, и по этой причине ему рекомендовали снять жилье в городе. Не смотря на то, что руководство собора встретило его очень радушно и оказало содействие, предложив различные варианты для размещения квартиранта, господин Лэйк, так звали этого джентльмена, решил, что будет лучше если он сам подберет для себя подходящее пристанище, и это решение в соборе сочли вполне разумным. Спустя некоторое время настоятель собора прислал господину Лэйку письмо, в котором советовал, в том случае, если тот еще не нашел для себя подходящей квартиры, обратиться к господину Уорби, главному церковному служителю, чей дом находился в непосредственной близости от церкви и, который охотно согласился бы на то, чтобы у него недельки на три или четыре остановился интеллигентный и скромный жилец. Такой вариант был вполне подходящим, об оплате и условиях проживания договориться они смогли без труда, и в начале декабря, точно как тот самый мистер Дэтчери[333] (так он говорил о себе), наш архивист поселился в очень удобной комнате старинного дома, находящегося на территории собора.
Человек, хорошо знакомый с обычаями кафедральной церкви, встреченный со столь явным вниманием со стороны настоятеля собора и всего его капитула, не мог не вызывать уважения у главного церковного служителя, следует сказать, что господин Уорби был рад такому постояльцу. На протяжении многих лет, пусть даже и с некоторыми поправками на условия заселения, может быть, и не всегда охотно, он все-таки соглашался на то, чтобы в его доме проживали люди, прибывающие по долгу службы. В свою очередь и господин Лэйк сумел понять то, что господин Уорби был человеком веселым, любящим жизнь, и вдобавок ко всему, хорошим собеседником, поэтому при каждом удобном случае, особенно после долгого рабочего дня, он радовался любой возможности общения с ним.
Однажды вечером, около девяти часов вечера, господин Уорби постучал в дверь своего квартиранта. – Я проходил мимо по дороге в Собор, господин Лэйк, – сказал он, – и вдруг вспомнил, что как-то обещал вам показать его изнутри. А сейчас думаю, раз у меня такая возможность появилась, то неплохо было бы Вам побывать в нем в вечернее время. На улице прекрасная погода и нет дождя, это я говорю на тот случай, если Вы соблаговолите пойти со мной.
– Ой, ну конечно. Премного благодарен вам, господин Уорби, хорошо, что вы вспомнили о своем обещании, подождите, я надену свое пальто.
– Я прихватил с собой еще один фонарь, сэр, там очень крутые ступеньки, так что вам он будет весьма кстати, тем более, лунный свет туда не проникает.
– Если нас кто-нибудь увидит с этими фонарями, то точно подумает, что Джаспер и Дёрдлс[334] приехали в Саутминстер, – сказал Лэйк, в тот момент, когда они проходили по закрытому дворику, примыкающему к церкви, поскольку был абсолютно уверен в том, что церковный служитель читал «Эдвина Друда[335]».
– Такое они могут, – сказал господин Уорби, сопровождая свои слова коротким смешком, – только не знаю, стоит ли нам принимать это за комплимент. – Странные порядки заведены в нашем Соборе, так я думаю, сэр, при этом интересно, что вы по этому поводу скажете? В семь часов каждое утро у нас всем хором поют полную заутреню, и так весь год. У наших мальчишек сейчас уже голоса не те, чтобы такое выдержать. Я думаю, один или двое из певчих точно добавки к жалованию попросят, если наш капитул такое в устав церковный введет, особенно альты[336] будут просить.
Они подошли к юго-западной двери, Уорби начал её открывать, а Лэйк возьми