Читать «Ходоки во времени. Освоение времени. Книга 1» онлайн

или отразить нападение, если бы вдруг от подошедшего к нему чем-то грозило. – Но как ты узнала? Что я именно сегодня… Сейчас и именно здесь?

Её точёное лицо ничего не выражало, оставаясь прекрасной маской. Напель не ответила на его вопросы, а как бы мимоходом, едва приоткрыв губы, приказала:

– Иди за мной!

И пошла дальше по дорожке, не оглядываясь, полностью уверенная, что он подчинится ей беспрекословно.

У Ивана одновременно появился зуд на языке и в ногах. Хотелось что-либо высказать нелестное вдогонку Напель. Язвительное или назидательное. А что? Могла бы улыбнуться, да и поздороваться – у вежливых людей всегда так делается. Или у них тут вежливость не моде? А ноги уже несли его за ней, он старался ускорить шаг, чтобы не отстать от её быстрой походки. При этом полностью понимал некоторую побудительную причину со стороны – это Напель каким-то способом заставила его подчиниться своему требованию без реплик и раздумий.

Но, вообще-то, она старалась зря, он бы и так последовал за нею, даже не позови она его.

«Может быть, она не полностью ещё доверяет мне, поскольку решила воздействовать на меня таким образом? – раздумывал он, пытаясь вызвать в себе к ней какую-нибудь негативную реакцию, злость хотя бы. – А-а… Будет с неё, – простил он ей всё. – Но как она всё-таки узнала место и время моего появления здесь, в Поясе?»

Почему она так его встретила – полдела, но её осведомлённость – вот в чём следовало разобраться, и чем быстрее, тем лучше. Нет гарантии, что он всё ещё не остаётся Последним Подарком, и его просто выманили таким оригинальным манёвром, чтобы обеспечить привлекательность затеянной кем-то игры с ним. Вполне возможно. И он, страдая, изворачиваясь и надеясь, тем самым подыгрывает, потешая неведомых зрителей. Сейчас они, где-то затаясь и рукоплескал его находчивости, или, напротив, покорности, с равнодушием к судьбе лицедея в его лице, жаждут продолжений…

Или…

Вдруг он для них в поле ходьбы так же виден, как и в реальном мире? Тогда его неуязвимости, связанной с возможностью переключения из одного состояния в другое, будет нанесён тяжёлый удар. Он уже давно проникся непреложностью такого своего положения и привык избегать многих неприятностей уходом на дорогу времени, где его абсолютно, он был в этом уверен до сего мгновения, никто не мог обнаружить. И если теперь…

Размышления его продолжались недолго. Напель обернулась, глаза её сияли и смеялись.

– Здравствуй, Ваня! – сказала она радостно, но приложила к губам палец. – Пойдёшь дальше один. За тем поворотом тебя ждут… Мы ещё встретимся. И скоро.

Ах, как она посмотрела на него! Как произнесла его имя: Ва-аня! Мягко, певуче, ласково…

Она резко свернула в сторону, и ему показалось – поплыла над верхушками трав, исчезла чёрной чертой в зелени шпалер из деревьев и голенастых кустарников, стеной опоясавших лужайку, где они расстались.

Такая девушка!

Он даже покачал головой, отмахиваясь от очарования недавнего видения, дабы стряхнуть его и идти дальше.

За поворотом его, и вправду, поджидали. Трое…

Ах, Напель!

Коварство её безгранично!

Она всё точно рассчитала, правильно. Она знала: после встречи с ней он наверняка расслабится, потеряет осторожность, – и преуспела в своём предположении полностью. И эти трое, похожие на одно лицо, жилистые, с мёртвой хваткой в руках, бросились на него, лишь только он, ещё не согнав улыбку радостно-блаженного предчувствия от встречи с Напель, свернул на дорожку за купу цветущей сирени.

Первый удар сбоку под рёбра он пропустил и, наверное, будь нападающие в меньшей степени уверенны в себе и, не отнеслись бы так пренебрежительно к противнику, ему досталось бы и во второй, и в третий раз. Так что это внезапное столкновение закончилось бы для Ивана совсем плохо.

Но они слишком быстро посчитали, что доверенное им дело сделано. По их мысли, для него было достаточно и одного, первого неожиданного удара, чтобы вывести из строя и лишить способности не только сопротивляться, но и соображать. Свою версию, свысока поглядывая на полусогнутого от боли Ивана, они подтвердили репликами.

– Ему одного моего встречного хватило, – почти миролюбиво сказал ударивший ходока, и хохотнул, довольный собой.

– И то, – скучно проговорил другой. – Могли бы двоих послать… Наговорили о нём столько, что думали – бог, а он… мешок с дерьмом.

Высказаться третьему Иван не дал.

Его внезапные молниеносные выпады руками и ногами, слаженные и целенаправленные, после которых все трое оказались парализованными и в нелепых позах скорчились на траве, вызвали у напавших не столько болевое, сколько восторженное удивление.

Иван потер ладонь о ладонь, ткнул одного в бок кончиком сапога.

– Вы кто?

– Господин! – вместо ответа услышал он вкрадчивое обращение, сказанное прямо ему в ухо.

Ходок отпрянул в сторону. Перед ним стоял худенький до тщедушности человечек неопределённого возраста. Узкая полоска белых зубов, будто приклеенных к губам, растянутых в сомнамбулической улыбке, выделялась на коричневом от природы или загара лице.

– А ты кто? – Иван лихорадочно оглядывался.

Как он не заметил этого типа и подпустил его вплотную к себе? Опять бы получил удар и даже не знал бы, от кого.

– Они опередили меня, господин, – быстро произнёс человечек, быть может, тот, что приходил к нему от Напель, когда он сидел ещё в клетке. – Это собаки Маклака. Они охотятся за тобой. Но они… Нам надо идти, господин! Сейчас сюда прибегут другие псы.

Он кинул взгляд на поверженных Иваном и сверкнул маслянистыми глазами то ли снисходительно, то ли мстительно.

– Я провожу тебя, господин! – сказал он и мелкими шажками заторопился прочь от места стычки.

Ивану хотелось в назидание кое-что сказать этим, по словам человечка, собакам Маклака, но ему ничего не оставалось, как пойти за посланцем, хотя сделал он первые шаги с настороженностью. Если Напель не виновата в инциденте, то, кроме неё, кто-то другой, тот же пресловутый Маклак и его подручные, смогли также с высокой точностью определить место и время его проявления в Поясе Закрытых Веков. Не похож ли он сейчас и в правду на муху, беззаботно ползающую по стеклу, когда не один десяток глаз наблюдает за его передвижением, и не меньшее количество рук имеют возможность и, главное, намерение прихлопнуть его в подходящий для них момент?

– Здесь, – уже шагов через тридцать (Ивановых) сказал посланник Напель и ткнул длинным тонким пальцем в ажурное строение.

– Здесь?

Иван с сомнением оценил предоставляемое убежище или укрытие. Оно больше походило на беседку, устроенную для отдыха в знойные часы в укромном уголке сада, – навес на четырёх опорах, невысокая решётчатая загородка, вот и всё.

– Внешний вид, – поспешил развеять его недоумение человечек.

Они вошли в открытый проём без дверей и очутились в большой комнате явно жилого назначения: кровать, диван, на стене картины в фиолетовых тонах – пейзажи.

– Здесь, – провожатый явно любил это слово и произносил